— Отпустите ее! — приказал Джек, появляясь из-за дерева.
Бандиты обернулись, чтобы посмотреть на наглеца. Помня, что лицо нужно скрывать, Джек убедился, чтобы они заметили два меча на его поясе.
Бородатый бандит рассмеялся.
— Честь еще есть? Благородный самурай пришел спасать девицу в беде! — шутил он.
— Я не хочу проливать кровь, — ответил Джек, уже думая о тактике, поглядывая на врагов. — Отпустите ее и уходите по-хорошему.
Бородач задумался на миг.
— Конечно, — ответил он, толкнув девушку на землю. — Но мы никуда не уйдем.
Бандиты вскинули оружие. Тощий был с палкой, другой вытащил пару кама с короткими рукоятями, лезвия их были в форме серпа, смертельно острыми. Бородатый сменил меч на чигирики. Он размахивал шаром, покрытым шипами на цепочке, держа его за палку.
Джек застыл, не трогая мечи. Бенкей из-за дерева смотрел, широко раскрыв глаза.
Бандит с кама ударил ими друг о друга, словно готовился сделать суши.
— Юным самураем мы пообедаем, — сообщил он.
— А я завтракаю бандитами, — парировал Джек.
Переглянувшись, мужчины чуть не подавились от смеха. Они атаковали.
Джек решил не использовать мечи, пока не останется другого выхода. Он хотел разобраться с бандитами, спасти девушку и идти дальше. Кровавое сражение привлечет внимание патруля самураев. Потому Джек должен был действовать быстро и безболезненно… для себя.
Пока бандиты не приблизились, он бросил камень, скрытый в правой руке. Точность была натренирована на бросках сюрикенов, он попал тощему бандиту прямо в лоб. Ошеломленный мужчина повалился лицом в грязь. Джек пнул землю, забрызгивая бандита с кама, мешая ему атаковать. Бородатый взмахнул чигирики, Джек пригнулся, шар пролетел над его головой, а он откатился к бандиту с кама. Ударив с разворота, он сбил бандита с ног, и отключил его еще одним ударом. Нога его опустилась на солнечное сплетение бандита, как молот, ребра затрещали. Выдохнув, бандит отпустил кама и схватился за раздавленную грудь.
Джек пригнулся, когда бородатый снова замахнулся. Чигирики пролетел в воздухе, едва не попав по его плечу.
— Я изобью тебя, самурай! — поклялся бандит, резко опуская оружие, словно бил в барабан.
Джек отскочил в сторону. Он с молниеносной скоростью ударил бандита по ноге. Мужчина пошатнулся от удара, но остался на ногах. Джек понимал, что этот бандит самый крепкий из них, и ударил его еще раз. Завыв от боли, бандит яростно взмахнул оружием. Чигирики летела в голову Джека. Он пригнулся, шар пролетел мимо и ударил в дерево. Щепки сыпались во все стороны.
Взревев, бандит ударял снова и снова. Джеку пришлось отступать, чигирики появлялась с разных сторон, ему приходилось метаться влево и вправо. Он не мог ответить, мог лишь уклоняться. А потом шар с шипами врезался в дерево. Пока оружие оказалось обездвиженным, Джек ударил бандита приемом Рог Демона. Голова его попала в живот мужчины, бандит пошатнулся, отпустив чигирики.
Джек бросился в бой. Но, как бы сильно он не бил бандита, тот не падал.
Бандит пнул Джека в грудь, и тот отлетел в колючий куст. Джек пытался выпутаться, а бандит направился к оружию. Он вскинул чигирики над головой, раскрутил его, идя к Джеку, намереваясь убить его. Джек все еще не мог подняться.
Бандит уже был готов проломить ему голову, но вдруг издал вопль. Он пошатнулся и упал с гулом на землю.
Бенкей стоял над бородатым бандитом со сломанной веткой в руке.
— Почему так долго? — спросил Джек, едва дыша от схватки.
— Ждал лучшего момента, — ответил Бенкей, ставя ногу на спину поверженного бандита.
Девушка подбежала и рухнула ему в ноги.
— Аригато годзаимас, — всхлипывала она и бесконечно кланялась, утыкаясь головой в землю.
Поняв, что она не остановится, Бенкей спросил:
— Как тебя зовут?
— Джун-джун, — она смотрела на него покрасневшими от слез глазами.
— Не нужно больше плакать, Джун-джун… и кланяться тоже, — сказал Бенкей. Взмахом запястья он выхватил из воздуха розовый цветок и отдал ей. — С нами ты в безопасности.
Неожиданное появление цветка вызвало застенчивую улыбку у Джун-джун. Она смотрела на героя с облегчением, благодарностью и восторгом.
— Я — Бенкей Великий, — сообщил он, наслаждаясь таким отношением к себе.
— Ты и был великим! — выдохнула она, не сводя с него глаз.