Ведь наш верховный монах был далеко не главой этой треклятой секты. Насколько мне известно, он только отвечал за наше обучение и распределение после ритуала. Фактическими руководителями являлась группа влиятельных аристократов и чиновников при дворе короля, участвовавшая в заговоре против правящего дома. Что иронично, слепыми они не были.
Время, отведенное на обучение, подходило к концу, и с каждым новым днем меня все больше охватывало непреодолимое отчаяние. Изматывающие тренировки с оружием помогали на время забыться, но ненадолго. Обреченные и потухшие лица напарников по спарингам напоминали каждой клеточке о предстоящем событии.
Я просто не мог больше ждать. Сейчас или никогда. Да, я знал, что за собой несет провал: немедленную и мучительную смерть на глазах соучеников. Но оттягивать задуманное уже не было никакого смысла. Чуда не произошло. Через стену мне не пробраться.
Был лишь один выход: через портальный артефакт, лежайщий в кабинете верховного монаха и активирующийся исключительно путем сканирования ауры его владельца. Два дня назад я попробовал снять отпечаток ауры верховного монаха при помощи браслета, впрочем без всякой надежды на успех. Я понятия не имел, что из себя представляет этот предмет и на что он способен.
В одном из старинных фолиантов, хранящихся в недрах библиотеки, говорилось, что некоторые старые родовые артефакты способны поглощать чужую магию при непосредственном контакте с собеседником. Про ауру там не было ни слова. Но я все же решился попытать удачу.
Пробегая мимо Гадроса, так звали нашего верховного монаха, я как бы случайно уронил стопку учебников, потерял равновесие, схватился за учителя, одновременно прижав браслет к его оголенной руке. В то же мгновение я ощутил, как потеплел артефакт. Уверенности, что это именно был результат поглощения частички ауры, у меня совершенно не было. Но надежда умирает последней, тем более что других вариантов выбраться из этого болота у меня не оказалось.
Если не брать в расчет, что за этот маленький инцидент меня посадили на сутки в карцер без еды и питья, то все прошло как нельзя лучше. (Ассасин и неловкость правила несовместимые. Если ученик совершает непростительную для его ремесла ошибку, за этого его наказывают. Верховный монах весьма изощренен во части пыток. Так что я еще легко отделался. Видимо ему в эти дни было не до нас).
Этот момент настал. Я решился пойти на безумный шаг, сегодня, в полночь, когда круг правящих отмечает годовщину создания организации и на которой должен присутствовать верховный монах, я проберусь в его кабинет и попытаюсь активировать портал. Куда он меня занесет, я, признаться, не знал, но надеялся, куда-нибудь подальше отсюда.
О том, что будет если меня найдут, я пытался пока не думать. Будем решать проблемы по мере поступления. Предусмотрительно ли? Бузусловно нет. Но я надеялся, что умение заметать следы, которое являлось одним из первых обязательных способностей для овладения в нашей школе ассасинов, поможет мне избежать данной участи.
Настенные часы пробили десять раз. А это значит, что осталось всего два дневных деления до предстоящей операции.
***
Скрипучая длинная винтовая лестница, ведущая в кабинет нашего учителя наконец закончилась, и я едва слышно выдохнул. Осталась самая малость — вскрыть отмычкой входной замок, найти артефакт и активировать. На словах казалось проще простого.
По итогу я провозился в темноге три четверти деления и едва не потерял отмычку, выпавшую из сильно дрожащих от волнения пальцев. Еще две четверти я потратил на поиск артефакта. Что не говори, но я пока не слепой ассасин, виртуозно владеющий остальными органами чувств. А здесь хоть глаз выколи.
Мое невероятное везение закончилось именно в тот самый момент, как я взял в руки артефакт.
Внезапно вспыхнул фонарь, ослепивший меня на мгновение, и в раскатистом голосе верховного монаха я услышал свой приговор.
— Ученик Оро, за взлом и кражу вам полагается сотня ударов розгами и клеймо вора на тыльной части ладони. За попытку побега вы приговариваетесь к смерти..
Я в знак покорности опустил голову и без сил упал на колени. Между ничтожной жизнью ассасина и смертью я выбрал последнее и ни о чем не жалел. Было глупо отрицать очевидное. Шанс на побег был ничтожно мал. И пусть мой план провален, но я сделал все возможное, чтобы им воспользоваться.