– Разыгрались фантазии, заболел…
– Ты мне брось – заболел! Будто не понимаешь, о чем я… Давай стаканы! На сухую никакой разговор не идет.
Шабанов поставил одну рюмку.
– Я такую водку не пью.
Майор посмотрел на бутылку – отставил.
– Так я вообще не пью. Для тебя взял… Хорошо, у нас с тобой есть еще один общий знакомый. Филипп Горобец. Помнишь?
– Нет, такого не знаю.
– Ну, как же не знаешь? Что ты в самом деле? Работает в оборонке, недавно представителем сюда приезжал, от своей фирмы. Ты ему рассказывал, куда попал и что видел.
– Я никуда не попадал. Тут какая-то ошибка.
– Послушай, Герман, ну хватит дурака валять! – засмеялся он. – У меня точная информация. Филипп мне сам говорил, какие-то там сумасшедшие технологии, люди, ученый Забродинов, которого считали мертвым. Короче, мир иной!
– В ином еще не бывал. – Шабанов чувствовал себя стесненным в одежде не по размеру, извинился и ушел в другую комнату, переодеться. И когда вернулся, гость несколько сменил тактику.
– Может, ты забыл всё? Митрич сказал, тебя две недели в госпитале держали, психотропиками пичкали, ну и прочей заразой… Может, отключили тебе память?
– Ничего не отключили! – Шабанов начинал тихо злиться. – И ничего со мной не случалось!
– Погоди, ты катапультировался, верно? Самолет разбился. Такое было?
– Было.
– Потом за тобой гонялся какой-то спецназ или десант. Ты отстреливался, был ранен и попал к неким людям…
– Я же объяснил – ничего подобного я не знаю! Кто вам это рассказал, у того и спрашивайте. И вообще, мне пора на почту, за посылкой.
– Ты иди, я подожду, – невозмутимо сказал майор. – Знаешь, у тебя тут просторно. А я у Митрича остановился, в общежитии. Молодая жена… Не против, если дня три-четыре у тебя поживу?
Ответить на такую наглость можно было лишь одним способом: взять за шиворот и выбросить из квартиры; и Шабанов сделал бы это, оставалось совсем немного, но в дверь позвонили и все пошло по иному руслу. На пороге стоял Заховай, по виду прибежал откуда-то, запыхался и уже знал, что в доме гость. Сделал удивленный вид.
– Не успел приехать, уже водку пьешь. Это кто у тебя? Знакомый?
– Да вот, автор книги… Поговорить пришел.
– Ваши документы, майор? – Заховай сунул свои корочки ему под нос. – Особый отдел.
Тот подал удостоверение личности офицера с надменной ухмылкой, готовый в блин раскатать рьяного блюстителя безопасности. Особист внимательно изучил документ, молча подошел к телефону и вызвал наряд из комендатуры. Майор подобрал нижнюю губу и налился гневом, отчего зрачки крупных глаз, все время бегающие под верхними веками, опустились под нижние.
– Вы что себе позволяете?..
– Документы не в порядке, господин Коперник, – со смакованием собственной власти проговорил Заховай. – Нет в Москве такой воинской части.
– Как это – нет? Я служу в специальном ведомстве Министерства Обороны!
– Вот и проверим. В каком ты министерстве служишь, чьей обороны и котором ведомстве…
Через пять минут, пока они препирались и грозили друг другу, в квартире уже был наряд из двух вооруженных офицеров. Гостя поставили к стене, обыскали, засунули в кейс бутылку с колбасой и увели. Заховай удалился вслед за конвоем с видом геройским и надменным – поймал шпиона. Шабанов несколько минут тупо расхаживал по квартире, приходя в себя, после чего вытер грязные следы на полу и, вспомнив, что надо бежать на почту, стал надевать ботинки.
И остался сидеть под вешалкой.
Этот майор с наглой рожей неожиданным и непонятным образом залез в некую запретную зону сознания, засунул руку и процарапал пальцем гребешок плотины, отгораживающей Шабанова от прошлого. И оно, капля за каплей, побежало в настоящее, норовя промыть сначала небольшое руслице, затем ручеек, речку, и, наконец, овраг, разрушив охранительную дамбу. Надо было срочно латать прореху, засыпать промоину, забрасывать мешками с песком, чтоб не хлынуло половодье.
Нет, не этот Коперник поставил солнце в центр и пустил все планеты вращаться вокруг него – известие отца о маховике, который все еще крутится. Майор грубо вломился и своими грязными ботинками лишь добавил крутящий момент…
Он достал батино письмо, еще раз прочитал, запалил на кухне газ и сжег вместе с конвертом.
???
Шли маховик от послевоенного трактора не может крутиться месяц, кто бы его и как бы его не раскрутил. Там хоть и стоят подшипники, но обыкновенные шариковые, старые и разношенные…
Герман вернулся в комнату, и тут на глаза попала книга «Атака неизвестности», автограф был витиеватый: «Г.Шабанову, вернувшемуся с иного света в прямом и переносном смысле…»
Жечь ее всю – задохнешься от дыма, толстая книженция. Он отодрал обложку с надписью, положил на конфорку, а остальное засунул в мусорное ведро.
Потом он достал из шкафа нарисованную шкуру тигра, расстелил на диване – по качеству исполнения и размерам примерно подходит. Издалека так не отличить, до чего хорошо соткано и раскрашено. Но нести ее абхазской принцессе – посчитает за насмешку над древним обычаем, за издевательство. Лучше уж признаться, покаяться и преподнести цветы…
Шабанов нашел газету, завернул букет, но все-таки было видно, что это цветы. Увидят – не поймут: если начальник штаба ходит на почту с цветами, значит, все ясно… Достал пакет, опустил туда сверток и повесил на вешалку.
И все-таки идти на почту было рановато, там может колготиться народ, значит не поговорить, не объяснить, что нет больше тигровых шкур даже за тремя морями. Да и про хождение за них придется помалкивать…
Он дождался восемнадцати тридцати, взял пакет и стал спускаться вниз по лестнице. Глазок в двери Заховая опять был заполнен чьим-то взором, должно быть, домашние особиста сотрудничали с отцом, эдакий семейный подряд на ниве безопасности. Шабанов пошел дворами, через ППН, думая, что меньше народу встретится на пути, однако просчитался: люди сновали повсюду и больше всего – в парке. Неподалеку от того места, где произошла стычка с братьями-абхазами, откуда-то появился товарищ Жуков.