О ПОЕЗДАХ И ЭКСПРЕССАХ
Макс встал чуть свет, однако Лео уже был на кухне. Не дожидаясь завтрака, Макс с удовольствием выпил большую чашку кофе с разогретым в микроволновке вчерашним пирожком.
Он хотел закончить в Арноре ещё какие-то свои дела: кто знает, когда снова выпадет возможность сюда выбраться; потом надо было сдать машину.
Потратив не меньше трёх часов, по возвращении он застал ребят только-только проснувшимися. Лео жалостливо глядя на их заспанные физиономии, загнал всех в бассейн, а сам отправился накрывать на стол.
Рори умылся у себя наверху, а теперь присел в кресло подальше от воды и со странной смесью опаски и любопытства наблюдал за плещущимися ребятами.
Дэн закричал ему:
— Рори! Давай к нам!
Гном смущённо поулыбался, ничего не ответив. На веранду как раз вышел Макс.
— Уважаемый гном полагает, что вода — не слишком надёжная опора?
— Доброе утро, мастер Макс! По правде сказать, я думаю, что гномы плавают так же, как и их молоты.
— А знаменитые «медноголовые»?
— Они же водолазы. Не думаю, чтобы кто-нибудь из них умел плавать, — Рори проводил взглядом тонкую фигурку Тани в голубом купальнике, рыбкой нырнувшую в бассейн с бортика. — Удивительно, в каких странных занятиях находят удовольствие люди…
— Хм… Ну, вообще, да. Но купание — это ведь зов предков. Все мы вышли из воды когда-то.
Рори, поражённый новостью, переваривал услышанное.
— Вы хотите сказать, мастер Макс, что люди раньше жили в воде?
Макс рассмеялся.
— Во-первых, это не я хочу сказать, а наука. А во-вторых, конечно, не люди. Но далёкие-далёкие предки млекопитающих, больше похожие на рыб. Прошли эпохи, менялся климат, происходили всякие катаклизмы, а все существа тем временем видоизменялись в результате разных мутаций. Всё это продолжалось миллионы лет. В какой-то момент так совпало, что на суше стало можно найти достаточно еды и жить в относительной безопасности. Одновременно у части наших предков оказались подходящие способности, позволяющие это сделать: конечности какие-то зачаточные, способность дышать… Так они помаленьку и выбрались на сушу. Ну, а потом всего ничего: ещё сколько-то сотен миллионов лет эволюции — и из них появились и птицы, и звери, и в конце концов — эльфы, люди… Разве вы в школах не изучаете эволюционную теорию?
Рори озадаченно пожал плечами:
— Наша общеобразовательная программа не столь глубока. Я, вообще-то, слышал что-то такое касательно выведения грибков…
Он долго молчал, рассеянно глядя на плескающихся ребят. Потом осторожно спросил:
— Мастер Макс, а вы сами-то в это верите?
— Пожалуй, что да. Есть же всякие ископаемые скелеты; есть реально наблюдаемые изменения в природе, как вы правильно заметили, особенно очевидные в микробиологии. Геном расшифровали… В конце концов, есть просто здравый смысл и логика.
— А как же ваша «Красная книга», Эру?
— Уважаемый Рори, человечество тысячи лет ищет ответы на такие вопросы. Могу сказать только, что лично я думаю по этому поводу. Для меня существование всемогущего, бесконечно сложного, ниоткуда не взявшегося Эру — гораздо более надуманно и неправдоподобно, чем цепь случайностей, в результате которой появилась и жизнь, и разум. Тем более что, возможно, это и не такие уж случайности, а наоборот — закономерности… А вообще, это ведь не взаимоисключающие вещи: бог и эволюция. Эволюция может быть лишь одним из его инструментов. Более того, если Эру создал мир столь изменчивым, то он просто обязан был придумать способ, с помощью которого его творения могли бы приспосабливаться к этому миру!
На веранду выглянул дядюшка Лео:
— Эй, молодежь! А ну, хватит мокнуть! Завтрак на столе. Макс, Рори, пойдем…
Ребята вылезли из воды, завернулись в ярко-оранжевые махровые полотенца и отправились по комнатам переодеваться.
Минут через пять все собрались за столом в гостиной.
— Овсянка… — разочарованно протянул Дэн.
Лео посмотрел на него с сожалением и строго подтвердил:
— Овсянка, сэр.
Элле хмыкнул. Тани рассмеялась:
— Ешь, Дэнчик, это полезно.
Дэн ковырнул ложкой, отправил в рот. Распробовал, кивнул:
— Ничё так. Не то что в интернате.
Лео приподнял бровь:
— Олух царя небесного! Это лучшая овсянка на сто миль вокруг. Гренки бери, — кивнул на большое блюдо с горкой гренок — горячих, золотистых, хрустящих.