– Без одежды? – округлил глаза Миша и состроил огорчённую гримасу. – Такое зрелище пропустил, короче... А, может, повторишь? Для меня.
С просительным выражением лица он даже походил на ангела во плоти, но Алина не обманулась его игрой и фыркнула.
– Без зимней одежды, я имела в виду!
– А, не, это не считается, – покачал головой Миша. – Я вот ради тебя женюсь, а ты ради меня бегаешь без зимней одежды? Ну, как-то, короче, не равноценно, знаешь ли.
– Ради меня женишься? Что за ерунда, – закатила глаза Алина.
– Ради тебя, на тебе – какая разница? – беспечно пожал плечами Миша. – Результат один – ты ещё обязательно побегаешь без одежды.
Алина хотела привычно ткнуть парня в бок за подобные слова, но вдруг придумала ответ.
– Если я буду без одежды, то ты будешь без надежды!
– Ха-ха! – рассмеялся Миша и приобнял Алину. – Ну, наконец-то, короче! Тумаки сменились словами – моя школа! Хвалю, Алинка-мандаринка!
Девушка усмехнулась:
– Признай, ты не нашёлся с ответом.
– Этого ты не дождёшься, но должен же я был тебе подыграть, а? Вот и подыграл, короче.
– Ну-ну, – хмыкнула Алина, не поверив словам Миши.
Ее и саму порадовала собственная находчивость. Если так пойдёт и дальше, то их пикировки с Мишей станут просто бесконечными. Алина поджала губы, пряча улыбку, – она не знала, пойдёт ли и впрямь всё это дальше, но слова Миши о невесте и о ЗАГСе она воспринимала с надеждой. Не в том смысле, чтобы выйти замуж, а в том, чтобы продолжать общаться и после всех этих приключений. Алине было хорошо с ним. Хотелось... оставаться рядом.
За разговором они подошли к колесу обозрения. Кабинки были припорошены снегом. Некоторые были открытые, а некоторые – застеклённые и в большинстве своём изрисованные подростками.
– Постой-ка тут, короче, – скомандовал Миша и отдал Алине посох.
Она остановилась и поёжилась, чувствуя мороз на щеках. Пустой парк выглядел тоскливо, и, если бы не Миша, Алина чувствовала бы себя здесь очень неуютно. Но вместо этого на душе у неё разливалось предвкушение праздника, как это часто бывало, когда она, ещё девочкой, неслась скорее сюда, сжимая в ладошке деньги. Вон там был аттракцион с вальсирующими чашками, с другой стороны летом надували батут, а вдалеке покачивались на ветру качели на тросах.
Алина скользнула взглядом дальше и увидела, как Миша подбежал к кабинке управления колесом обозрения и вошёл внутрь.
– Он же не собирается... – ошеломлённо пробормотала она, и словно в ответ на ее слова аттракцион дрогнул и заработал.
Снег с кабинок осыпался, и они медленно поплыли по кругу, скрипя и чуть раскачиваясь на ветру.
– Прокатимся? – Миша выдохнул облачко пара прямо рядом с ней.
Алина взглянула на него в замешательстве. Он и впрямь хотел прокатиться на колесе обозрения вот так, самостоятельно? На аттракционе, который мог быть неисправен? Зимой, когда нельзя было им пользоваться?
– Опять слишком много мыслей, Мандаринка, – улыбаясь, покачал головой Миша и приблизил своё лицо к ней. – Иногда, короче, нужно просто сказать «да».
– Мне кажется, сегодня я только этим и занимаюсь, что говорю тебе «да», – тихо ответила Алина, проваливаясь в его глаза.
Она чувствовала себя мелкой железкой, которую тянет к себе большой магнит – темный и притягательный. Казалось, ещё чуть-чуть – и она мягко впечатается в его твёрдый бок. И вот тогда отцепиться будет уже невозможно.
– Всегда говори мне «да», и ты не пожалеешь, – шепнул Миша и чмокнул Алину в нос. – Пошли, короче.
Он взял ее за руку и повёл к аттракциону. Если девушка и хотела возразить, то после его слов и прикосновения мягких и тёплых губ разом позабыла об этом. Этот простой и невинный поцелуй отозвался в ее душе такой внезапной нежностью, такой приятной лаской, что все протесты исчезли, и Алина послушно пошагала за Мишей.
Застекленная кабинка без рисунков и надписей как раз подъезжала к нижней части колеса обозрения. В неё они и заскочили, усаживаясь друг напротив друга.
– Все-таки ты невозможно сумасшедший, – улыбнулась Алина. – Как тебе вообще это в голову пришло – кататься на не работающем аттракционе?
Миша прикрыл дверцу в кабинку и пересел ближе к девушке. Руку он закинул ей на плечи и, склонившись ближе, доверительно сообщил:
– Потому что «невозможно» – это, короче, мое второе имя.
– Твоё второе имя – Невыносим, – напомнила Алина.
– Точно. Значит, Невозможно – третье. И, раз уж мы, короче, заговорили об этом, – парень ненадолго отвёл взгляд и посмотрел из окна кабинки на парк. – То и первое мое имя начинается на «не». Меня, короче, зовут Не-Совсем-Миша.