– С Виллерами? – уточнила Алина, удивившись множественному числу.
– Да, время уже подходящее, – кивнул Миша и повернулся к Пыльному. – Ты, короче, лимузин успел подогнать?
Тот молча кивнул, и Миша перевёл взгляд на Алину.
– Поехали, короче, повеселимся.
– Ты же ничего не объяснишь, да? – спросила у него Алина, шагая между парнями на выход из безлюдного парка.
– Объяснения, объяснения... Без них, короче, гораздо круче! – Миша закинул руку ей на плечи и притянул ближе к себе. – Но ты можешь построить теории, а мы с Пыльным посмеёмся, потому что угадать ты все равно не сможешь.
– Как великодушно! Но я, пожалуй, откажусь, – фыркнула Алина.
Миша потрепал ее по голове.
– Бывают такие дни, Мандаринка, когда нужно, короче, проживать каждую секунду. Не спрашивать, не думать, не объяснять – а жить, чувствовать и наслаждаться. И сегодня, короче, как раз такой день.
– Философ доморощенный, – недовольно проворчал Пыльный, но Миша не обратил на его слова внимания.
– Ты просто, короче, летишь на ковре-самолете из событий и происшествий, а под тобой – улицы, люди, города, продолжал он. – И в это мгновение устройство ковра-самолета должно интересовать тебя в самую последнюю очередь. Сечёшь? Особенно, короче, когда рядом с тобой такой брутальный парень.
Он внезапно скакнул вперёд и развернулся к Алине, оказавшись прямо перед ней. Его руки изогнулись, как у позирующего бодибилдера, а на лице застыло выражение собственной значимости, словно его фотографировали тысячи папарацци разом.
В телогрейке и шапке-ушанке в такой позе он выглядел смешно, и Алина прыснула, прикрыв рот ладонью:
– Да ты – сама брутальность, это точно! Брутальнее тебя только Дед Мороз!
Пыльный неожиданно громко рассмеялся, поддержав Алину.
– Дед морозы бывают разные, красотка, – шаловливо поиграл бровями Миша. – К хорошим девочкам приходят одни, а к плохим – совсем, совсем другие, короче.
– Вот сейчас просить у тебя объяснений я точно не буду, – ответила Алина и вызвала новый взрыв смеха Пыльного.
– Сразу бы так, – хмыкнул Миша и снова пошёл рядом с девушкой. – Почему, короче, пока не свернёшь на зыбкую почву, от твоего любопытства не отделаешься?
– Потому что... – начала отвечать она и сама же себя перебила. – О, кое-кто тоже стал внезапно любопытным, да? Ну, тогда шиш тебе, а не ответ.
– Смотри, как может измениться человек за день, – обратился Миша к Пыльному. – Утром вся такая няшечка и добродушечка, короче, а теперь – послушай-ка ее!
– Учусь у лучших, короче, – с усмешкой ответила Алина.
– И нахамила, и польстила! Ты, Мандаринка, – моя лучшая ученица. Официально! – Миша снова притянул ее к себе и поцеловал куда-то в шапку.
Алина весело рассмеялась в ответ. Этот парень был абсолютным чемпионом по раскачиванию ее эмоций. Он и злил ее, и раздражал, и радовал, и пугал, и волновал, и интриговал, и смущал – и всё это разом лишь за один день! С момента их встречи прошло часов семь, а они уже столько всего вместе пережили, столько всего испытали – прошли огонь и воду, как верно заметил Миша. И Алине это нравилось. Она словно задышала полной грудью, словно распахнула наконец-то глаза, словно вдруг почувствовала аромат жизни, и это ей так понравилось, что хотелось ещё. Хотелось вот так и дальше идти, болтая и препираясь, шутливо обнимаясь и получая между делом поцелуи. Работа и привычные будни казались Алине такими далекими и блеклыми, как будто были вовсе не ее.
Здесь и сейчас, рядом с Мишей было ее настоящее, и выныривать из него она не желала.
– Мадам, прошу вас, – Миша изобразил из себя истинного джентльмена и распахнул перед Алиной заднюю дверь лимузина.
– Мадемуазель, вообще-то, – она со смешком исправила его, усаживаясь в салон.
В ответ Миша не дал ей сесть, рукой обхватив ее талию, и притянул девушку к себе.
– Без пяти минут мадам, вообще-то, – с ухмылкой напомнил он.
– Только не говори, что мы едем в ЗАГС, – выдохнула Алина, испытывая противоречивые чувства.
С одной стороны – он ведь ей обещал, но с другой – кто женится через несколько часов знакомства? Хотя, если быть честной с собой, то она была бы не против... Впрочем, на самом деле Миша наверняка шутил! Но если нет? А на ней чей-то дурацкий тулуп! И так кстати надетое белое платье...
Алина путалась в собственных мыслях и чувствах, особенно в эту минуту, когда лицо Миши было так близко, когда он прижимал ее к себе так сильно, когда смотрел прямо в глаза своими тёмными омутами так вызывающе... Ей было сложно разделить в его словах игру и реальность, шутки и правду, и она барахталась во всем этом, как котёнок, запутавшийся в клубке ниток.