Лицо Андрека стало матово-белым. Он представил себе вид большого корпуса из прекрасной полированной древесины, с циферблатами и внутренней частью из сложных электронных схем. Он много раз слушал его. И он не мог рисковать их взаимной смертью, чтобы раскрыть свою личность. Он не узнал свой собственный голос, натянутый, ослепленный болью, удаленный. — Омир... Римор!
Хантир кивнул. Он был очень доволен произведенным эффектом. Он раскрыл рот, показав зубы в тигриной усмешке.
— Но как, — речь Андрека была тусклой, едва понятной, — они могли вынуждать его выступать..., петь..., сочинять...?
— Это было легко. Квиринал - рабский препарат. Когда вы принимаете его, вы обнаруживаете, что хотите делать то, что вы делаете лучше всего.
— Замолчите!— выкрикнул Андрек. Одним плавным движением он поднял биэм, прицелился через прижавшегося Рака и нажал на курок. Хантир дернулся - не так сильно (как показалось Андреку) от физического воздействия удара, как от неверия. Дробовик выпал из его руки. Он, казалось, затем пытался поднять руку, чтобы указать... на Лоу. Его губы сжались, но смогли только прошептать на выдохе: — Maa.… Затем его рука упала, и его глаза уже ничего не видели.
Что-то внутри Андрека наблюдало эту картину с ярким восторгом. Но затем, обнаружив это чувство внутри себя, он дернулся в своем кресле. Он почувствовал, что должен пересмотреть это примитивное отношение к своим врагам. Он, адвокат, поклявшийся соблюдать законы родной Галактики, взял закон в свои руки и снова убил человека. Опять же, это была самооборона, но она еще раз перерезала крупицу целой жизни. Он медленно покачал головой. Размышление, однако, ничего не сделало, чтобы облегчить тот факт, что он был абсолютно в восторге от того, что в груди Хантира появилась аккуратная зияющая дыра. Но неважно, главное, независимо от того, что кто-то думал об этом, было то, что он все еще был жив, а Хантир был мертв.
Он смутно посмотрел на Лоу, как бы с тем, чтобы найти либо отпущение грехов, либо ответ. И что пытался сказать Хантир, в своем последнем движении, когда он почти указал на Лоу? Знал ли Хантир паломника? Ему придется это выяснить. Слишком много загадок. Решаешь одну, возникают еще две.
Лоу спокойно ответил Андреку на его вопрошающий взгляд. — Возьмите себя в руки. Нам еще многое предстоит сделать.
— Что?— спросил, окоченело, Андрек.
— У вас есть дополнительный костюм? Полная официальная мантия адвоката?
— Да.
— Снимите с Хантира окровавленную куртку, а потом наденьте на него мантию.
— Для чего это было Лоу нужно? Он пожал плечами. Придется доверять ему. — Хорошо. После долгих хлопот Андрек натянул мантию на тело Хантира. — Она слишком маленькая, — пробормотал он.
— Неважно. Просто оставьте его там. Верните Рак к себе в карман, возьмите свои вещи и чемодан. Мы переходим.
— Переходим?
— Конечно. Мы не можем здесь оставаться.
— Куда мы пойдем?
— В номер двенадцать, в каюту Хантира.
У Андрека отвисла челюсть. — Вы сошли с ума?
— Проснись, дорогой мальчик. Это - единственное безопасное место на корабле.
— Но как насчет Вэнга?
— Я думаю, что он или связан или мертв. В любом случае он не был бы проблемой. И я предполагаю, что Хантир убил его, когда он нашел ваш чек. Но если Хантир не убил его, то это сделаем мы.
— И что затем?
— Мы просто перенесем его тело сюда и обменяем его мантию Алеанина на простую серую мантию паломника Риторнель.
Андрек уставился на паломника в благоговейном страхе. — Я понимаю! Офицеры корабля будут думать, что тела в моей каюте - вы и я!
— Немного не так. Они узнают. Потому, что вы позвоните капитану из номера Хантира и скажете ему это. Подождете минутку, пока я соберу свою сумку и аптечку, и мы вместе пойдем туда.
Как они и ожидали, они нашли Вэнга в двенадцатом номере. Он лежал, распростертый, на полу, и его бледное лицо, наконец, успокоилось. У Андрека сложилось странное впечатление, что Вэнг рад, что настал его конец. Его смерть было нетрудно восстановить. Он был задушен собственным шнуром. Была борьба, и предметы мебели все еще плавали в невесомости. Стул каким-то образом прикрепился к потолку. Контейнер с ядом был вскрыт; некоторые флаконы были раздавлены, и их содержимое наполовину впиталось в пенопластовую обивку. Они не стали обыскивать тело. Несомненно, Хантир забрал чек, и Андрек был рад оставить его в бумажнике Хантира. Андрек созерцал молчаливую фигуру в тишине. То ли богиня, то ли странный анатомический каприз предотвратили закупорку щек и выпячивание глазных яблок, которые обычно сопровождали дар Алеа. Единственное упущение Вэнга в безупречном слепом служении, очевидно, было прощено, и богиня приняла его. Знание ее любви было написано на его устах и его глазах. Его рука все еще плотно сжимала фатальный додекаэдр, который предал его. Андрек отодвинул большой палец и посмотрел на число. Это было, конечно, двенадцать, самое привилегированное число Алеа.
Адвокат вздохнул. Он спланировал эту смерть, и он сделает это снова, учитывая угрозу его собственной жизни. И все же это было печально.
— Нам нужно поторопиться, — резко сказал Лоу.
— Молчать! — прорычал Андрек. — Вэнг был моим врагом, но мы были одноклассниками. Есть последние слова, которые нужно сказать и подумать о нем, и я должен это сделать, потому что больше никого нет. Через мгновение он пробормотал: — Я не хотел этого. Прощай, Аджян.
Они поспешно перетащили труп в бывшую каюту Андрека и оставили его рядом с тем, что осталось от Хантира.
Не прошло и десяти минут, как они оба сидели перед интеркомом в каюте Хантира. Андрек сдвинул выключатель. Его речь была странно спокойной. — Это Хантир, — сказал он, подражая резкому, гортанному голосу сыщика. — Дайте мне капитана. Капитан Форгэз! Это Хантир. Да, миссия выполнена. Спасибо. Оба тела в каюте Дона. Вы можете отправить туда пару членов команды? Они должны быть аккуратными. Большой Дом не желает огласки. Мы будем считать вас ответственным. Конечно, капитан. Просто я подумал, что стоит об этом упомянуть. Подождите минутку. Андрек сделал паузу и почти улыбнулся, когда продолжил. — Мой друг Алеанин настаивает, чтобы мы все трое прошли обряд очищения. Что? Обряд очищения. Да, для меня тоже новость. Следующие три дня он будет поститься. Нет, капитан, только он. Я и мой помощник, мистер Хасард, не будем голодать, но мы не должны покидать каюту, пока не причалим к станции. Можете попросить шеф-повара прислать еду в тюбиках для нас двоих? Благодарю вас, капитан. Я упомяну о вас в моем отчете Магистру.
Андрек отключил интерком и продолжал сидеть молчаливый и неподвижный. Спустя длительное время он обернулся. Лоу лежал на одной из трех коек, мирно сложив руки в перчатках на ритмично двигающейся груди. — В этой причудливой басне есть невольный след истины,— сонно пробормотал он.
— Что вы имеете в виду?
— О доставке еды. Фактически, еда будет нужна только вам. В течение этих последних дней моего паломничества я буду, на самом деле, поститься. А теперь, мой сын, я предлагаю, чтобы мы отдохнули. Это был трудный день.
Андрек посмотрел на компаньона и пожал плечами. Странное создание! Он тихо подплыл к иллюминатору и выглянул наружу. Снаружи все было черным. Не было никакой точки отсчета, чтобы показать фантастическую скорость корабля, транссветовой даже при химическом приводе. Он осторожно полез в карман, вытащил Рака и положил ее на занавески рядом с иллюминатором. Она пробежала по ткани на небольшое расстояние и исчезла в складках.
Он остался один.
И теперь что?
На данный момент он казался в безопасности. По крайней мере, пока корабль не достигнет станции Узла. Еще полтора дня. Ему придется покинуть корабль, когда они доберутся туда. Он не мог вернуться в Горис-Кард долгое время, возможно, никогда. Он подумал об отце и брате, и у него перехватило горло. Его отец был мертв. Он принял это. Но Омир, по крайней мере, в каком-то смысле, был еще жив. Но он мог бы быть также и мертвым, несмотря на всю помощь, которую Андрек может оказать ему. Даже если бы он – Андрек, вернулся в Большой Дом, обладая всей силой Магистра и всеми навыками этого печально известного мастера-хирурга, он все равно ничего не смог бы сделать для Омира.