Что только оставалось – месть? Но кому? Старый регент был мертв. Хантир был мертв. Главный хирург исчез, и вполне мог быть мертв. Остался только Оберон. Но сможет ли он поднять руку на отца Аматар? Он ничего не знал. И как раз сейчас это было только чистой теорией – сможет ли он это сделать или нет, потому что теперь он был беглецом, приговоренным к смерти. Ему бы следовало спасать свою шкуру. Глупо было даже думать о мести, пока он не будет в безопасности от Оберона.
Он чувствовал себя очень усталым, с трудом разделся и надел пижаму. Положив руку на койку, он повернулся и посмотрел на Лоу, уже спящего. Вы, подумал он, рисковали своей жизнью, чтобы сохранить мне жизнь. За что? Какой бы ни была причина, вы все испортили. Вы не знаете этого, странный доктор, но вы никогда не подключали свой, так называемый, генератор силового поля к электропитанию корабля. Но ваше поле все равно появилось. Что-то скрывается под этими серыми одеждами? Поэтому вы светились в темноте? Это должно быть нечто, над чем у вас нет реального контроля, потому что оно отключилось именно в тот момент, когда Ксерол вошел в Узел. Когда корабль отключил ядерный двигатель, так сделали и вы. Должно быть, есть что-то на вашем теле или даже внутри него, что-то с ядерной энергией, и что пронизывает всю вашу систему так, что вне Узла оно ионизирует воздух вокруг вас. И все ваше тело, а не только лицо.
А теперь вы утверждаете, что поститесь. Но я подозреваю, друг мой, что пост для вас нормальная вещь, что вы вообще не кушаете в понимании гоминидов.
Лоу, кто вы?
(И действительно ли я хочу это знать?)
Что это за неизвестная вещь, ради которой вы меня спасаете? Как долго я сохраню свою жизнь? Какова моя маленькая роль в вашем таинственном плане?
Поскольку вы отказываетесь рассказать мне о моей судьбе, вы, должно быть, думаете, что я предпочел бы смерть Хантира. А что насчет ваших одежд, пилигрим? Вы совершаете свое последнее путешествие – на этот раз, чтобы умереть в Узле. Это просто немного религиозный обман, или вы действительно собираетесь пройти через это? И какой будет ваша смерть? У вас было несколько возможностей умереть в течение последних нескольких часов, но вы отказались от них всех. Чего же вы ждете? Что остается для завершения паломничества? И когда все это закончится, я должен умереть с вами?
Он забрался на свою койку и пристегнулся, все еще размышляя. И что Хантир пытался сказать мне там о вас, умирая? Хантир знал вас, паломника, и когда он умирал, он пытался назвать вас. Хантир поднял палец и показал и попытался сказать. Но ничто распознаваемое не слетело с его губ. Таким образом, ваш секрет не раскрыт. Но, так сказать, я благодарен Хантиру. Так как Хантир, мой враг, сказал мне гораздо больше, чем вы, Лоу – мой друг. И я думаю, мой набожный компаньон, что есть одна опасность, хуже, чем Вэнг... или Хантир... или Хасард. Даже хуже, чем Оберон Дельфьери. И это – Лоу, серый паломник Риторнель. И, размышляя, таким образом, он заснул.
13. Сомнительный вход
В последний час третьего дня, когда Ксерол осторожно приближался к станции Узла при медленном торможении, Андрек случайно выглянул в иллюминатор. — Лоу, смотрите! Он возбужденно указал пальцем. — Планета. Должно быть, это Террор.
— Весьма вероятно, мой мальчик, весьма вероятно. Паломник подошел к кварцевому окну и выглянул наружу. — Так и есть.
Они, молча, наблюдали, как корабль по параболе медленно проплывал мимо большого шара. Тысячи световых буев в качестве знаков навигации вращались вокруг планеты, образуя гигантскую призрачную корону. Огни были направлены внутрь шара, омывая его экватор призрачным бледным сиянием. Андреку эта картина показалась какой-то нелепой. Ужас, дьявол с нимбом! Неважно. Завтра эти световые сигналы исчезнут навсегда.
Внезапно Андрек заметил, что Лоу наблюдает за ним. — Ну? — потребовал он.
— Ничего, мой мальчик. Ничего особенного. Просто задумался о ваших собственных чувствах. О Терроре, я имею в виду. Он кивнул на иллюминатор. — Видите это?
Андрек снова выглянул. За пределами ореола крошечный свет медленно кружил вокруг планеты. — Что это?
— Корабль подрывщиков. Завтра, они планируют активировать взрывную капсулу, которая уничтожит планету. Они ожидают только заключительного решения от арбитров.
— Ну, конечно они собираются уничтожить планету. Это требуется межгалактическим законом. Это – справедливая судьба каждой планеты, которая начинает ядерную войну. Он повернулся и жестко посмотрел на паломника. — Это – моя миссия здесь. В течение нескольких часов я появлюсь перед арбитрами, и официально буду подтверждать позицию своего правительства, что Террор должен быть уничтожен. Нет никакой иной альтернативы.
— Конечно, мой мальчик, конечно, — мягко сказал Лоу. Он приостановился и сказал задумчивым тоном: — Торжественный момент, тем не менее. Мы среди последних людей, кто видит живую Землю.
Андрек мрачно посмотрел на него. — Вы сказали - Земля!
— Да, я сказал Земля. Мы можем, по крайней мере, быть реалистичными. Это – настоящее имя, как вы хорошо знаете. Их имя для их планеты. Он пожал плечами. — Террор... Земля. Это – привилегия победителей проклясть побежденного с любым именем, которое они выбирают. Ни один сын или сама Земля теперь не живы, чтобы встать на ее защиту. И ее внукам и племянникам, включая вас, мой мальчик, на это наплевать.
И что теперь? Собирается ли Лоу, наконец, распутать паутину? Ему стало трудно дышать, но он быстро подавил чувство удушья. Но он знал, что не следует торопить паломника. Он сказал прямо: — Это – странная речь, исходящая от сторонника мира и святости.
Лоу беспечно проигнорировал его. Он продолжал, будто говоря сам с собой. — Мы приняли ее подарки тысячами способов. Мы все еще используем старые языки при случае. Он отвел взгляд от Андрека. — Слово «Аматар», например.
Андрек встрепенулся. — О чем вы? — спросил он, запинаясь.
— Оно! Оно! Я подумал, что оно достанет вас! Да, Аматар... от матери – «без матери». Аматар – тот, кто лишен матери. Но вы не интересуетесь этимологией землян. Вы здесь, чтобы уничтожить Землю и все земное.
И снова возникло мучительное чувство узнавания. Он услышал эти слова прежде. И эту речь. Далеко. Где? Когда? Лишенный матери. Это что-то значило. Он слышал это прежде. И тогда он боялся. А боится ли он теперь? Его рот пересох, а ладони стали влажными. Он схватил паломника за плечи. — Почему ее называют «без матери»? — потребовал он. — Что вы знаете о Аматар.
— Полегче, мой мальчик. Все в свое время.
В комнате настойчиво прозвучал сигнал. — Как раз сейчас, — сказал Лоу, — корабль пристыковывается к станции. У нас есть приблизительно две минуты, чтобы собраться и выйти. И давайте надеяться, что мы не столкнемся ни с кем, кого факт нашего продолжающегося существования мог бы поразить или расстроить. Итак, почему бы нам не собраться и выйти через грузовой порт.
Андрек был снова побежден. Он убрал руки от Лоу. Очень скоро, подумал он, у нас будет долгий разговор, о многом. Он осмотрел комнату. — Что будем делать с Рак? Взять ее с собой?
— Без вопросов, дорогой мальчик. Вы наблюдали ее состояние в последнее время?
— Состояние? Андрек подошел к сгибу в драпри иллюминатора, который Рак выбрала в качестве «дома».
— Не слишком близко,— крикнул Лоу. Стоя примерно в ярде, Андрек мог разглядеть сотканный, почти полный шелковый шар. Рак прекратила работу над ним и накрыла его своим телом, когда тень Андрека упала на нее.