Когда я вышел из-за ширмы в третьем образе, в студии повисла тишина. Даже Алексей перестал возиться со светом.
Тяжелый бархат глубокого синего цвета, расшитый серебром, жилет, высокая горловина рубашки и массивная брошь. Это не была одежда для прогулки. Это были доспехи. Доспехи власти.
И я почувствовал, как меняется моя осанка. Мне не нужно было играть аристократа. Я им был.
Егор буквально засиял, его глаза горели фанатичным огнем.
— Да! Да! — он почти шептал, боясь спугнуть момент. — Лирен, иди к креслу. Сядь. Нет, не садись. Нависни над ним. Положи руку на спинку. Посмотри в объектив так, будто ты только что решил судьбу империи, и она тебе даже не интересна.
Замер в этой позе, чувствуя, как бархат приятно холодит кожу, а серебряная вышивка слегка поблескивает, словно реагируя на мою магию. Я был в своей стихии. Был дома.
И в этот момент я почувствовал ее.
Теплую, живую, слегка уставшую и уже такую родную. Я даже не повернул голову — я просто знал, когда она подошла к давно распахнутой двери. Мне не нужно было ее видеть.
Мара.
Я медленно перевел взгляд с объектива на вход. Она стояла там, отделенная от меня толпой девушек и женщин, сжимая в руках телефон, и ее лицо было нахмуренно. Я видел, как она что-то сказала стоявшей рядом темноволосой женщине, из-за чего та брезгливо фыркнула. Мне захотелось оградить Мару от этой неприятной особы. Легкий ягодный запах окутал меня теплой волной. Я знал, что это аромат моей спасительницы. Он так ярко выделялся в этом хаосе запахов, что показался мне глотком свежего воздуха для заключенного. По коже побежали мурашки от накатившей мягкой магии. Какое приятное ощущение.
«Мара», — произнес я мысленно.
— Мара, — громко сказал я уже вслух.
Мой голос прозвучал в тишине студии как-то глубже и бархатистее, чем обычно.
В серых глазах Мары, обращенных наконец-то на меня, не было просто восхищения моделью. В них было узнавание. Она видела не красивого француза-консультанта. Она видела настоящего меня.
Стоило мне пройти сквозь толпу и предложить девушке руку, как особа, с которой разговаривала Мара, решила нарушить базовые правила этикета:
— Привет! Меня зовут Юлия, — первая представилась она и, выпятив грудь.
— Приветствую, — дежурно улыбнулся я, как будто мне есть до нее дело, и тут же переключился на свою спасительницу.
— Мара, ты справилась со своим шоу?
Последнее слово я старался повторить точно так же, как услышал от нее, когда она заходила в офис.
— Оно продолжается.
Отлично, я нисколько не сомневался, о чем не преминул сразу же рассказать, а затем повел девушку вглубь студии. Мара была такой уставшей, что захотелось бросить все свои обязательства, отвести ее домой и позволить хоть немного выспаться, но перед этим хорошо накормив. Я ведь даже не уверен, что она позавтракала. Если те сладости, что принес Егор, были единственной едой за сегодня, то неудивительно, что девушка выглядит такой изможденной.
Пока мы шли и я рассуждал, как скорее закончить со всеми делами, девушка поинтересовалась моими успехами на столь нелегком поприще, одновременно похвалив образ.
— Милая леди, — я вовремя опомнился, — Мара. Я не привык получать столь явные комплименты. У нас не принято, чтобы юные леди говорили такое мужчинам.
Я постарался как можно более тонко намекнуть девушке, что ее слова меня немного смутили. В ответ услышал только недоуменные вопросы и замаскированное хихиканье.
«Коварное создание», — мелькнула в голове непрошенная мысль, и я широко улыбнулся.
Пока Мара весело разговаривала с Егором и была рядом, я позволил себе слегка наклониться, вдыхая приятный аромат ее кожи, все маскируя тем, что хотел шепнуть, что опасаюсь мастера. Я многое повидал, но даже меня его прямо-таки настоящая одержимость своим делом вдохновляла и немного пугала.
Наконец, Егор, что-то придумав, вновь позвал меня под яркий свет ламп:
— Мой король, камера не любит ждать!
На недоуменный и вопросительный взгляд девушки я только пожал плечами, пояснив, что это как-то связано с Шекспиром.
— Король Лир, — кивнула она, явно поняв, в чем дело.
Я замер в свете ярких ламп, в позе, которую задал Егор, но краем глаза следил за Марой, которая смотрела на меня, одновременно что-то обсуждая с Еленой.
— Нет! — мастер резко опустил камеру, недовольно глядя на меня. — Это не то. Это мертвый аристократ, а мне нужен живой! Лирен, ты не стоишь — ты возвышаешься над смертными! У тебя десять минут назад это прекрасно получалось, что изменилось?