Я сжал челюсти. Слышать это от Мары, видеть, как эта весть бьет по ней, словно физический удар... Было невыносимо. Хотелось просто обнять ее, забрать эту тяжесть, но мы были в студии, полной людей.
— Я здесь, — сказал, вкладывая в слова всю свою уверенность и ту самую силу Воздуха, которая могла бы разогнать любые тучи. — Ты можешь рассчитывать на мою поддержку.
Мара кивнула, глубоко вдыхая, и быстро заблокировала телефон. Но я видел, что ее руки все еще слегка дрожали.
— Мне нужно вернуться в офис, — сказала она, поднимаясь. — Кое-что уточню и поедем домой.
— Хорошо, — кивнул в ответ. — Я ненадолго задержусь. Где-то потерялся кулон. Елена обещала помочь в поисках.
Она хотела что-то сказать, но, встретившись со мной взглядом, лишь устало махнула рукой.
— Хорошо. Здесь везде камеры, так что не волнуйся. Я как закончу, зайду за тобой.
Егор и Елена были заняты просмотром с камер, что бы это ни значило, а Алексей возился с проводами. Я же вернулся за ширму и сел в кресло. Мне нужно было найти кулон. И не просто обыскать комнату, а почувствовать его.
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Расслабил плечи, отпустил напряжение. В этом мире моя магия Воздуха была слабой, приглушенной, но она никуда не исчезла. Аметист был не просто камнем. Он был пропитан моей магией, частью моего дома.
Я протянул свое сознание в пространство, ощупывая потоки Воздуха. Сначала ничего. Только гул кондиционера, запах косметики и озона, но потом я поймал его.
Едва уловимую вибрацию. Слабую, прерывистую, как биение раненой птицы. Мой кулон был здесь, в этом здании. И он был совсем недалеко.
Я открыл глаза. Вокруг меня Воздух словно окрасился в едва заметный серебристо-фиолетовый оттенок — моя магия, как путеводная нить, направляла меня. Тонкая, почти невидимая, тянулась из-под двери гримерки, куда-то в сторону выхода.
Я вышел следом за ней, аккуратно обогнув столпившихся возле дверей дам, попутно раздавая дежурные комплименты и одаривая их вежливыми улыбками.
Нить вела меня по коридору, мимо закрытых дверей с табличками, к комнате в конце этажа. Чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал знакомое тепло камня. И тем сильнее меня раздражал другой запах.
Сладкий, приторный, который пытался перебить чистый, морозный аромат моего аметиста.
Я остановился в дверях.
Юля сидела за небольшим столиком в кухне-столовой, делая вид, что увлеченно читает что-то в телефоне, но ее аура выдавала ее с головой. Она была вязкой, мутной, с неприятными всполохами самодовольства и предвкушения. Она ждала.
Услышав мои шаги, она тут же «очнулась», изобразив на лице искреннее удивление и легкую растерянность.
— Лирен! — воскликнула она, поднимаясь со стула. — Я как раз ждала, пока вы закончите.
Подошла ко мне, и ее аура пульсировала фальшивой заботой.
— Я зашла попить воды после съемки, — она заговорила быстро, немного сбивчиво, разыгрывая роль смущенной благодетельницы, — и увидела это на подоконнике возле гримерки. Наверное, кто-то из ассистентов нашел и оставил на видном месте. Я сразу поняла, что это ваше. Такую красивую вещь нельзя было оставлять.
Она протянула руку. На ее ладони лежал мой кулон, завернутый в смятую салфетку, из-под которой выглядывал фиолетовый камень.
Я смотрел на нее, и внутри меня медленно закипала холодная, тяжелая ярость.
Она украла его. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Аметист не мог оказаться там. Он был плотно завернут и лежал в кармане. А ее аура... она пахла сладковатой противной ложью, как гнилой фрукт.
Ее план был прозрачен, как горный хрусталь. Хотела «найти» пропажу, оказать мне услугу, вызвать чувство благодарности. Заставить меня улыбнуться, сказать «спасибо», может быть, даже пригласить в ресторацию. Стать ближе.
В моем мире за подобную дерзость — кражу у мага и попытку манипуляции — ее бы лишили титула и отправили в изгнание. Но здесь я не мог позволить себе скандал. Я был гостем. Гостем Мары. И не собирался пачкать руки об эту женщину.
Я медленно поднял взгляд с ладони на ее лицо. Позволил своей маске аристократической вежливости стать абсолютно непроницаемой. И чуть-чуть, совсем немного, навалился на нее аурой. Воздух в кухне вдруг стал тяжелым, холодным и разреженным.
Юля невольно сглотнула, ее улыбка дрогнула, а в глазах мелькнуло замешательство. Она почувствовала давление, хотя и не поняла его природы.