— Надеть на нее в форму Полуночной стражи, выдать клинок — и можно рисовать картину или ваять статую, — улыбнулся я, представляя фурор, который она бы произвела в Академии или же вообще в Королевском военном училище. — От желающих поступить не было бы отбоя.
Хмыкнув, оставил себе пометку рассказать об этой идее отцу или деду, когда вернусь домой, и продолжил рассуждать.
Перед глазами сразу встала картина заботы, участливого внимания со стороны Мары. Здесь и купленное лакомство, ответы на постоянные и, возможно, глупые вопросы с моей стороны. Да, в конце концов, я живу у нее в доме.
— Не знаю, как бы я поступил сам, окажись в моих покоях серьезно раненный человек. Смог бы я бескорыстно ему помогать?
И здесь в голове будто щелкнуло. Так ли невинна Мара?
Словно сами собой картинки бескорыстной помощи сменились опасливым, украдкой кинутым на меня взглядом. Ее слова о том, что она ничего не знает о магии перемещения.
Тогда все прозвучало искреннее, но сейчас назрел логичный вопрос — а о другой магии она могла бы что-то знать?
Встав со стула, я потер пальцами переносицу и принялся расхаживать по комнате, обдумывая пришедшую в голову мысль.
А что, если Мара искренне заботится и переживает, но кто-то из ее окружения, пытается использовать девушку в своих целях? Только ради чего?
Причина «я» — нет, это полная глупость. Мои связи или тем более рода в этом мире просто не актуальны. Богатств и знаний у меня нет. Разве что требуется свежий взгляд на привычные вещи. Но для подобной разовой работы проще обратиться напрямую и не устраивать сложных интриг.
Неожиданно остановившись, я ударился коленом о край дивана, но даже не почувствовал этого, а только сильнее нахмурил брови.
— Остается сама Мара.
Бросившись к столу, я еще раз взглянул на свои записи, мысленно отметив, что за подобный корявый «план» с меня бы учителя спустили шкуру в родительском замке, но он помог мне разложить мысли по полочкам.
Перевернув лист, я размашисто вывел очередной пункт: помощь Маре.
Прозвучало это как девиз или некий обет, но я был обязан ответить добром на добро. Даже если все это я просто придумал, и никаких врагов или сложностей у девушки нет, должен сделать время моего пребывания здесь комфортным для нее.
Ну не хочет или не может она мне рассказывать про магию, значит, найду и спрошу у другого, кто не опутан различными возможными тайнами и договорами.
Сделав на бумаге пометку с именем Луи, дважды подчеркнув его, я наконец довольно улыбнулся и, сложив лист вчетверо, сунул в карман брюк.
Теперь требовалось самое сложное — вновь подружиться с магией. Этот кашель меня просто выводил из душевного равновесия, и я чувствовал себя неумехой, едва познавшим движение магии.
Взяв с кровати небольшую подушку, положил ее на пол, и удобно устроившись на коленях, прикрыл глаза.
Магия. Сияние потоков энергии. Волшебство, творимое усилием воли и тонким расчётом острого ума. В Академии нас учили: медитация — это не просто отдых, это битва. Битва за контроль, за умение сдерживать порывы, за право называться магом. Только после победы над самим собой можно пытаться стать для Стихии «своим». В этом мире я чужой, но для выживания мне необходимо изменить это.
— Возможно, Мара и права, не желая делиться столь сокровенными знаниями, — усмехнулся я про себя своей неожиданной мысли.
В случае, если девушка лжет, мне хотелось оправдать ее поступок. В противовес одному из значений имени «Мария» она не показалась мне «капризной» настолько, чтобы беспричинно обманывать.
Я выровнял дыхание, расслабил плечи, позволив позвоночнику вытянуться в прямую линию. Ладони расслабленно лежали на коленях.
Вдох. Выдох. Еще раз. Я отпустил напряжение в ногах, в спине, в шее. Тело стало легким, почти невесомым, а мысли — медленными, как патока в пироге.
Первый порог. Сознание дрогнуло. Я почувствовал привычный провал — ту самую грань между физическим миром и магическими потоками. Сердце забилось ровнее, воздух в лёгких стал прохладнее. Привычное, отработанное миллионы раз усилие воли — и сознание рывком погрузилось в океан магии.
Но вместо такого знакомого, уютного, даже ласкового потока меня встретила стена. Она была незримой, но я знал, что она здесь. Прямо передо мной — граница, которой раньше не существовало. В своем мире я просто скользил в магию, как ныряльщик в тёплое море. А теперь меня встретил чужой Воздух. Сухой, жесткий, незнакомый.