— Егор, а ты не перегибаешь? — спросила я, еле сдерживая смех.
Так описать Лирена не смог бы и величайший поэт. Сравнить с древнегреческими богами. Надо же придумать. Хотя тонкая творческая натура фотографа, наверное, все же на подобное была способна.
— Маша, ты видела моделей, которых прислало агентство? Они же резиновые и одинаковые! — возмутился Егор, из-за чего его голос прозвучал выше, чем обычно.
Он даже слегка гадливо взмахнул рукой, будто мошек отгоняя.
— У меня через час запланирована съемка. Ни одна модель из присланных не подходит. Мне нужны стать, харизма, а не перекачанное тело и перекрашенные лица!
Егор, наконец-то, посмотрел на меня, и я заметила сумасшедший блеск в его глазах, который весьма мне не понравился. Обычно после подобного следовала какая-то безумная просьба.
— Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться! — воскликнул он так громко, что даже Никита с Петей подняли глаза от своих экранов, а Алиса чуть не подавилась кусочком тарталетки.
Я же только «уронила челюсть» от неожиданности и абсурдности просьбы. Лирен и модель? Это издевательство какое-то?!
Лирен
Удивительно, как быстро приходит сон после насыщенного дня. А всего лишь стоило почти поругаться с Марой, встретить эльфа и наткнуться на загадку с фениксом. После смерти и переноса в другой мир подобные события уже не казались чем-то из ряда вон выходящим. Обычный понедельник, не иначе. Улыбнувшись, я с удовольствием потянулся, распахнул глаза.
Светило давно встало, и его лучи, найдя бреши в темных шторах, уже вовсю исследовали комнату, а наткнувшись на одну из граней монитора, отражаясь, порождали крохотную радугу.
«Удивительный артефакт», — вновь возникло у меня восхищение перед настоящим гением творца, сумевшего не только придумать, но и создать его…
Покачав головой, я обвел глазами уже практически родную комнату. Пусть небольшую, это ведь не королевская спальня или даже не спальня в моем родовом замке, но в ней было что-то уютное и милое. И непонятно, такой эффект создавали со вкусом подобранная мебель и внимание к деталям, или сама девушка?
В этот момент в голове вспыхнул образ Малдии. Яркий, такой живой, что сердце сжалось. Она стояла на ступенях Дома Целителей, и лучи дневных светил играли в ее волосах, выделяя медные пряди. Дия улыбалась — той самой улыбкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание, и протягивала руки куда-то в сторону, словно ждала… Меня?
— Что за глупости лезут в голову? — пробормотал я себе под нос и усилием воли отбросил упаднические настроения. — Конечно, меня, кого еще она может ждать? Уж точно не этого ли огневика. Надо искать путь домой. Я уже порядком задержался в этом мире.
После принятого решения мысли успокоились, и до меня долетел уже немного привычный шум большого города, в который вплетался шум воды.
— Мара уже встала, значит, и мне пора.
Но стоило мне только приподнять край тонкого покрывала, чтобы встать, как тишину прорезала изящная и очень красивая мелодия. Едва я прислушался, стараясь запомнить, как все стихло.
Дверь в комнату внезапно распахнулась, будто от удара ногой, и на пороге возникла Мара, завернутая в одно лишь широкое полотенце. Моя спасительница находилась в очень скверном расположении духа. Не обращая на меня внимания, она практически подлетела к компьютеру и, развернувшись в кресле, принялась сосредоточенно что-то нажимать на клавиатуре и мышке. При этом время от времени она просматривала телефон.
Я еще ни разу не видел Мару в столь напряженном и сосредоточенном состоянии. Даже когда ночью ждала меня у подъезда, она не была настолько, я бы сказал, воинственной и сконцентрированной. Ее волосы, мокрые и растрепанные, прилипли к шее, а плечи были напряжены.
При этом я не мог не любоваться ею. Полотенце, небрежно обернутое вокруг тела, оставляло открытыми изящные плечи и длинные ноги. Капли воды стекали по шее, исчезая в складках ткани. В ее движениях была та самая собранность, которую я видел у воинов перед боем. Каждый жест выверен, ни одного лишнего. И в то же время — хрупкость. Она была как натянутая тетива — еще мгновение и выстрелит.
Я поймал себя на мысли, что любуюсь девушкой, наблюдая, как капельки воды стекают по тонкой шее, и от этого стало… жарко.
Мара, вцепившись в свои волосы, понуро оперлась о стол.
— Соберись, соберись! — практически беззвучно шептала она себе, но я все равно услышал.
Решив, что неправильно вот так украдкой смотреть на девушку, которая явно не отдает себе отчет в своем внешнем виде, тихо поднялся с дивана, взял со стула рубашку — черную, купленную совсем недавно. Подошел ближе, стараясь не отвлекать, и осторожно накинул ей на плечи. Ткань мягко легла на влажную кожу.