Я прикрыла ладошкой глаза и застонала.
- Нет, маам! Какие пирожки? Я только что потеряла лучшую подругу и работу. Даже на ноги встать не могу – так мне плохо от стресса! - я жалобно взирала ей в глаза, состроив самую несчастную мину, на которую была способна.
- У тебя не стресс, а депрессия на подходе. Самый лучший способ пережить депрессию – не тонуть в жалости к себе, а выйти в люди, проветриться.
Мама решительно распахнула дверь, уселась на мою кровать, раскатав меня по стене, как тесто для пирожка и потеребила мои волосы. От этой энергичной ласки поневоле захотелось куда-нибудь укрыться. Может, податься к бабе Фросе - не такой уж плохой вариант?
- Твоя бабушка, между прочим, с тобой все детство пронянчилась, пока я на двух работах горбатилась. Хоть отец твой нас бросил, а мать его вон какой порядочной оказалась. Ты ведь, как со своего универа приехала, еще ни разу ее не навестила!
Мама укоризненно покачала головой и медленно, но непреклонно потащила меня с постели. Хоть я и цеплялась за кровать всеми силами, но в итоге оказалась на полу, пребольно треснувшись головой об дубовый паркет.
- Жестокий мир! Родная мать не жалеет! – пожаловалась я подошедшей ко мне Мурке, потирая ушиб на затылке.
Пришлось встать и, поворчав для проформы, отправиться к бабушке с тяжелым пакетом пирожков. Шла долго – ба жила на другом конце города, а я никуда не торопилась. Зачем понапрасну тратить энергию, когда ее и так на самом донышке осталось. По дороге за мной увязались местные дворняги, привлеченные запахом мясной начинки. Хорошие псинки, твердила я, чуть ускорив шаг и очень надеясь, что смогу добраться до адресата живой и невредимой. Но получилось, как всегда: надежда умирает последней, но все-таки умирает.
Одна из самых больших дворняжек, доходящая мне до пятой точки, видимо, оказалась слишком голодна, а аромат пирожков дразнил ее чувствительный нос слишком живо. Когда до бабушкиного дома оставалось всего ничего, здоровая собаченция кинулась на пакет, обещавший ей чудесный обед, и принялась выдирать его из рук. Другие собаки крутились рядом и, возбужденно гавкая, прыгали от нетерпения. Я растерялась, конечно, но вдруг, откуда не возьмись во мне проснулся бойцовский задор. С криком «Врешь! Не возьмешь!» принялась тащить пакет на себя вместе с дворнягой. Кончилось все постыдно: прокушенной рукой и разорванным пакетом. Споткнулась об корягу упала на мягкое место, но было мне отнюдь не мягко! Раздался звук рвущейся ткани и мои штаны перестали тесно, в облипку облегать бедра. Собаки растащили пирожки, а у меня в руке остались обрывки пакета в знак того, что я не сдаюсь без боя.
Но и это не все! Вишенкой на торте в этот фееричный момент я встретила ЕГО. Парня, которого безнадежно любила со школы и в своих мечтах видела своим не меньше, чем мужем. Он, конечно, все такой же Аполлон: высокий, кареглазый, божественно сложен, разве что возмужал еще больше. И загар этот ему очень идет, и щетина на лице добавляет баламутящий кровь налет брутальности. В школе я его жутко стеснялась и держалась на расстоянии, а сейчас в своем потрепанном состоянии и подавно хотелось испариться куда-нибудь, исчезнуть с лица земли. Стыдно-то как!
Демид без всяких колебаний направился ко мне и обеспокоенно поинтересовался:
- Девушка, вы можете идти? Вам такси вызвать? Или, может, вашим родным позвонить? – а сам тревожно покосился мне куда-то за спину. У меня там крылышки выросли? Не, смотрит куда-то пониже... Хвостик что ли?
И тут я вспомнила про треснувшие штаны и, ощупав то самое место, поняла, что пора мне спасаться бегством. Но только бежать пришлось задом наперед, чтобы не поворачиваться спиной к своему герою. То еще удовольствие. Помахала ему ручкой и поскакала. Сосчитала все выбоины на этой дороге своей многострадальной задней точкой, но, в итоге, хромая и падая, как подстреленная мышь, я все же добралась до бабушки, зачем-то держа в руке обрывок пакета.
Глава 2 Родовое кольцо
Баба Фрося быстро открыла дверь на мой стук. Ее внимательный взгляд мигом оценил мое состояние, она тут же заохала, заахала и бросилась к старинному серванту, наполненному бутылочками, пузырьками и бинтами, причитая:
- Горе ты мое луковое! Это ж надо так пораниться! И где тебя только леший носил?
- Ба, меня не носили, а возюкали мной по каменистой дороге. Поверь, камни там стали намного чище!
Бабушка улыбнулась, но тут же снова нахмурилась и продолжила воспитательный процесс:
- Уж девушка большенькая выросла, а все туда же, вся в земле и песке! Лишь бы усесться попой на песочек и поиграться с лопаткой! Что это у тебя в руке торчит? Обрывки пластика? Ты никак улицу от мусора решила очищать? Мусор в дом притащила, - посмотрела на меня растерянно и погладила мне лобик – уж не заболела ли.