Мама поставила поднос на комод около кровати и присела рядом с дочерью. — Я тебе кофе сварила с корицей. Как ты, моя девочка? — Ирина откинула со лба дочери густую черную челку и положила прохладную ладонь на лоб. - Какая-то ты бледная. Я не слышала, когда ты пришла. Ты хорошо себя чувствуешь, не заболела?
Вика села по-турецки, взяла с подноса чашечку с кофе и с наслаждением сделала маленький глоток.
— Спасибо, мам. Не волнуйся, со мной все хорошо, я здорова и у меня ничего не болит. Просто засиделись вчера с Крис в кафе, потому и приехала поздно.
«Мама, мамочка! Я понимаю, что ты волнуешься за меня. Да, ведь я для тебя по-прежнему твоя маленькая девочка. Только вот девочка давно выросла, и она немного запуталась в своей жизни, и поэтому творит, а точнее, вытворяет разное, черное, белое, красное, такое же, как эти новые окрашенные волосы. Хорошо, что покрасилась только в черный цвет. Слава богу, что вчера обошлось без экстрима».
Разговор не клеился, повисла неловкая пауза. Со дня смерти бабушки прошло чуть больше месяца, дочь и мать немного отдалились друг от друга, между ними пропало тонкое связующее звено. Они лишились Людмилы Васильевны, и теперь не знали, чем же заполнить образовавшуюся пустоту в их и без того непростых отношениях.
Чем была Людмила для них, стало понятно только после ее смерти. Вика очень скучала по своей веселой компаньонке, так она называла бабушку, с которой еще с детских лет привыкла делиться всеми потаенными секретами. Ирина ревновала Викторию к своей матери, но потом смирилась. Она решила, что никогда не поймет этих двух близких ей женщин, у которых мозги немного набекрень. Более реалистичная и рассудительная, целеустремленная, занятая бизнесом в фирме по продвижению медицинского оборудования, Ирина чувствовала себя рядом с дочерью и матерью лишней. Их мир был другим, сотканным из красивой классической музыки, лирических стихов, романтических песен и написания нот.
Вика унаследовала уникальный голос диапазоном в четыре октавы от бабушки, который как подарок небес передавался в их роду из поколения в поколение чаще всего по женской линии. Ирине такой подарок не достался, у нее был вполне себе обычный, ничем не примечательный женский голос, каких миллионы, и эту свою заурядность она компенсировала деловой хваткой в бизнесе и по-мужски сильным характером.
Мила говорила, что большой грех прятать или не развивать такой талант у девочки. Она занималась с внучкой нотной грамотой и вокалом, и к пяти годам девочка уже сочиняла пусть пока небольшие, но полноценные стихи и музыкальные произведения, играла на фортепиано и даже победила в детском конкурсе, получив первое место за вокал.
— Мам, который час? — Вика скинула одеяло, обнажив красивые длинные ноги.
— 8.15, а ты разве сегодня куда-то спешишь?
— Пока еще не знаю, но думаю, что скоро это выясню.
Вике почему-то вспомнился давний разговор с бабушкой: «Прежде чем начинать планировать новый день, — часто поговаривала та, — нужно замедлиться и отрешиться от всех мыслей, поставить себя на паузу и договориться со своим подсознанием. Именно оно твой лучший друг и никогда тебя не обманет».
Вика провела рукой по остриженным накануне волосам. Удивительно, что мама не задала ни единого вопроса по поводу новой прически.
-— Ну, что ж, повалялась в кроватке, пора и за дела браться, — произнесла Виктория вслух.
— Зая, только не убегай голодная. Я вчера специально прошлась по магазинам и купила нам с тобой столько вкусняшек. Думала позавтракаем с тобой, как в прежние времена.
— Хорошо, мам, я сейчас, вот только приму душ и сразу за стол.
Вика скинула легкую тунику, в которой обычно любила спать. Встала под душ и с удовольствием откинула голову назад. Струи воды били по коже, смывая сон, плохое настроение и остатки вчерашнего ночного хмеля. В голове как обычно зазвучала мелодия. На этот раз это было похоже на музыку Шопена. Помнится, лет в семь Вика спросила как-то бабушку: «А ты тоже слышишь музыку, когда шумит вода?» На что бабушка засмеялась и сказала: «Моя девочка, все музыканты слышат музыку, но у всех это происходит по-разному. Кто-то слышит ее в шуме воды, а кто-то в шуме ветра или дождя за окном. Мне вот повезло, я родилась в Питере, где дожди частые гости. Это ноты балуются и хотят скорее превратиться в музыку, а потом разлиться по клавишам рояля или струнам гитары и радовать людей. А может быть стать плачем малышки скрипки или торжественной музыкой величественного органа.»
«Ах, бабуля, как мне тебя не хватает», — Вика перекрыла воду и вышла из ванной, накинула махровый халат и накрутила полотенце на мокрые волосы. Села в кресло перед окном. Кусочек французской булки с маслом и кофе, это все, что обычно девушка ела по утрам. Но сегодня волчий аппетит заставил Викторию проглотить омлет, тост с семгой и большую тарелку салата «Цезарь», заботливо приготовленного мамой.