Встречи на этих свиданиях показались ему не менее увлекательным занятием, чем игра в покер или шахматы, тем более что хорошенькие фигурки девушек были повсюду, и их нахождение не ограничивалось правилами и клетками шахматной доски. Максим понял, что пользуется спросом, но психологические травмы, полученные в детстве, не позволяли ему быть искренним и открывать при близком общении душу.
На одной из вечеринок Максим обратил внимание на красивую блондинку в длинном светлом платье, сидевшую за соседним столиком.
Пересев к незнакомке за столик, Климов пропел приятным баритоном, чуть-чуть не попадая в ноты: «Девушки бывают разные. Черные, белые, красные».
— Максим Климов, для вас могу быть просто Максом.
— Людмила Аверина, для Вас могу быть просто Мила, — подыграла ему девушка, протянув руку для поцелуя.
Ошеломленный встречей с Людмилой, которая внешне была точной копией белой шахматной королевы из его подростковых грез, Максим увлекся игрой с человеческими душами.
О, да! Максим предпочитал строптивых интеллектуалок, с ними можно было вести искрометные беседы, горячо спорить, дразнить, трепать им нервы, доводить до слез и, самое главное, влюблять в себя помимо их воли. Когда такая девушка влюблялась, то происходила известная метаморфоза, она становилась ласковой и покорной, после чего Максим быстро терял к ней интерес. Разбивая сердце ничего не понимающей пассии, он отправлялся на поиски новой строптивой и интересной особы, не заботясь о чувствах бывшей возлюбленной.
Так случилось и с Милой. Поначалу «рыбка» так сильно заглотила крючок с блесной, что Максим две недели наслаждался адреналиновым штормом и ненасытным сексом. Но постепенно Максу стало мало внимания, восхищения и обожания, которые давала ему девушка, и он стал в присущей ему язвительной манере третировать и обесценивать свою невесту. Обычно это давало некий заряд его жертве, и та с новой силой начинала доказывать свою любовь. Но, на удивление, Людмила повела себя иначе, она просто сбежала. Без объяснений и некрасивых сцен со слезами и заламыванием рук. Этого ей Климов простить не мог, ведь бросать жертву должен был он.
Недавний побег Людмилы Авериной никак не вписывался в разработанный Максимом сценарий собственной жизни. Нутром Макс чувствовал, что в его железной логике появилась брешь, но никак не мог разгадать и увидеть, где же она.
Как, ну как Мила могла от него сбежать, эта хорошо выдрессированная и такая почти уже идеальная во всех отношениях ручная игрушка. Из-за чего? Ведь он все предусмотрел, так все хорошо продумал... Практически все отрепетировал, даже свадьбу сыграл, как по нотам.
Максим вспомнил, как тщательно готовился, как рассчитал и выверил каждое сказанное слово, чтобы произвести нужное впечатление на Андрея Борисовича.
В эту мнимую свадьбу поверили все до единого гостя. Если бы они знали, какие цели преследовал Максим, то их удивлению не было бы конца.
Отец совсем сбрендил, когда увидел в первый раз невесту Максима. Он только и смог поговорить с придыханием.
— Настоящая королева! Сын, ты превзошел все мои ожидания. Где ты отыскал такой яркий бриллиант.
— Это ты еще не знаешь её родословную, отец, поверь, ты будешь очень удивлен и обрадован.
— Да-а, как интересно, я уже заинтригован. Хочу все побыстрее узнать и познакомиться с твоей невестой поближе.
— Не, не, не, папочка, — Максим погрозил пальцем, — это моя королева!
Мила, глядя на парня влюбленными глазами, улыбнулась, — Мы уже подали заявление, венчание отложили до осени, а вот свадьбу решили сыграть летом.
— Замечательно, надеюсь, Вы не будете тянуть с детьми и порадуете меня парочкой наследников. Я мечтаю обучить их игре на рояле, — радостно проговорил отец, — я даже согласен называться дедушкой.
Максим нахмурился, но тут же быстро взял себя в руки и надел одну из своих заготовленных масок.
— Обязательно, именно этим мы сегодня и займемся! — Максим улыбнулся и подмигнул Миле, обняв девушку за талию.
«Решил, если со мной в детстве не получилось, не вышло сделать из меня известного музыканта, так он захотел на внуках отыграться. Их еще в проекте даже нет, а он уже мечтает, как будет этого своего волшебного Шопена играть в четыре руки».