Во Франкфурт прилетели без особых проблем. Тамерлан её даже немного удивил, когда он не поскупился и взял билеты на дорогой чартерный рейс. У Вечканова оказался очень влиятельный друг в Германии, Людмила так и не поняла, где тот работает, но их встретили в аэропорту с такими почестями, словно они как минимум послы доброй воли ООН. По прилёту подали эскорт прямо к трапу самолета.
К Тамерлану подошел мужчина около тридцати пяти лет в дорогом сером костюме, протянул руку для крепкого рукопожатия, после чего друзья обнялись.
— Здорово, брат, ну, ты и почести мне организовал, мне прямо неловко стало. Право, не стоило так беспокоиться.
— Тамик, для такого дорогого гостя мне ничего не жалко. Я тебе жизнью обязан и никогда этого не забуду. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. У нас здесь неспокойно, беспорядки в городе, поэтому никаких гостиниц, переночуешь у меня, тем более что на сегодня все рейсы отменены. Возражения не принимаются.
— Спасибо, брат, буду рад остановиться у тебя.
— Познакомь же меня со своей спутницей. Красивая, ты наконец-то решил жениться?
Тамерлан ответил на вопрос лишь частично, представив девушку и друга коротко по имени.
— Людмила, моя… эм... хорошая знакомая. А это мой старый друг, — гм…, — стушевался Тамерлан, не зная, как дальше продолжить и можно ли называть имя.
— Ну, не такой уж я и старый, — перебил незнакомец. — Я всего лишь на три года старше тебя!
Аверина, вышагивала по красной ковровой дорожке и думала о превратностях судьбы. Еще несколько дней назад она не знала, как и на что ей жить дальше, обзванивала модельные агентства, напрашивалась на встречи с известными фотографами и снимала квартиру не в самом лучшем районе Питера. Чувствовала себя использованной и очень хотела отомстить Максиму Андреевичу Климову. Вот уж точно говорят, что от ненависти до любви один шаг, и обратно столько же.
Три дня назад она, сидя в темном гараже и дрожа от страха, молилась, чтобы ее оставили в живых. В случае, если бог услышит ее молитвы, Людмила собиралась начать жизнь с чистого листа и позабыть все обиды.
Сегодня она одета в шикарное платье от Версаче яркого красного цвета и такого же оттенка шляпу с широкими полями, идет под руку с интересным мужчиной и, видит бог, она не собирается отказываться от мести бывшему жениху.
Все это действо происходит в Германии, она здесь, чтобы пересесть на другой лайнер, который летит на Майорку. Чудеса, да и только!
Впрочем, на этом приятности закончились.
Да, они нагнали Макса, даже прилетев во Франкфурт чуть раньше него. Людмила готовилась устроить скандал с криками и воплями на радость прессе и фотографам. Но вот незадача, на борт, которым летел Климов, не было ни одного билета. Кроме того, не было шансов даже приблизиться к Максиму. Лайнер дозаправили, и он взмыл в воздух. Людмиле осталось только помахать ему в след рукой.
После чего из-за беспорядков в городе аэропорт перекрыли, многие рейсы перенесли или вовсе отменили, большинство пассажиров томились в залах ожидания, не имея никакой информации.
Сидя в машине на заднем сидении рядом с Людмилой, Тамерлан разоткровенничался и ударился в воспоминаниях. Видимо, это произошло от нахлынувших ностальгических чувств.
— Мой друг не такой суровый, каким кажется. В девяностые годы мы с ним плечом к плечу в таких разборках участвовали, что мама не горюй, как только живы тогда остались. Я его здорово выручил, можно сказать, что грудью закрыл от пули. На мне броник был, а он полез на рожон, будучи не прикрытым. Тогда были разборки на каждом шагу, передел собственности, рейдерские захваты прокатились по стране. Теперь мы с ним как братья, поэтому любая моя просьба выполняется им с широкой улыбкой. Тем более, ему это ничего не стоит, в таких высоких кругах, в каких летает мой друг, мне и во сне не побывать.
— Даже так, — Людмила с интересом посмотрела на сидящего на переднем сидении мужчину.
«Не красавец, — подумала Аверина, разглядывая незнакомца, мужчину явно с примесью восточной крови, которую выдавали раскосые черные глаза, удлиненная форма лица и смуглый цвет кожи. – Не красавец, но что-то в нем есть эдакое, что заставляет задержать на нём взгляд. Это трудно выразить словами, это нужно ощущать нутром».