Комната была совершенно голая. Пустой стол, пустой стеллаж и две кровати со свёрнутыми полосатыми матрацами. На одной из полок валялся прошлогодний «Уральский следопыт».
Князь встал на стол, распахнул форточку, потянуло свежим.
- Стул один, - вздохнула я.
- А нам нужно два? – он посмотрел на меня так выразительно, что я смутилась.
- Нет, уж, - сказала я, - у меня другие планы.
- Зато кровати две, - сказал князь примирительно. – Идея. Сейчас будет шикарно.
В два счёта кровати были сдвинуты, мы раскрутили матрасы и плюхнулись рядышком.
- Наконец-то, - простонал князь, блаженно закрывая глаза и притягивая меня к себе на грудь. – Господи, как хорошо…
Правда, было хорошо – лежать, уткнувшись друг в друга, дышать друг другом в счастливом оцепенении, слушать друг друга и мир вокруг нас. Где-то хлопали двери, где-то орали, кто-то оглушительно взвизгнул в одной стороне, а в другой кто-то столь же оглушительно заржал.
- Весело у вас, - сказал князь. – Это так всегда?
- Ага. Мы уже привыкли, не замечаем.
- Когда я смотрю на тебя, я тоже ничего не слышу и ничего не замечаю, - сказал князь, поворачивая к себе моё лицо и ловя губами мои губы. – И ничего больше не хочу.
- Слушай, - сказала я тихо, разглаживая пальцами его брови. – У нас так мало возможности поговорить. Я, конечно, могу тоже всю ночь любоваться на твои загнутые ресницы, но давай всё-таки выяснять наше всё, пока не забыли. Уже столько всего наслучалось. Было бы лето, мы бы сели где-нибудь на лавочке…
- У нас будет лето, - сказал князь, целуя меня. – Я тебе клянусь. У нас будет весна. Я тебе клянусь. Хочешь весну в Крыму?
- Хочу, – кивнула я. – Но это же невозможно.
- Почему? Всё возможно, - сказал он. – Раз ты хочешь – значит, возможно.
- Ладно. Хорошо. Но сейчас мы здесь вместе, у нас есть немного времени – и давай всё друг другу расскажем. Как тогда, помнишь? Когда мы искали календарь?
- И варили картошку, – подхватил князь, улыбаясь.
- И собирались весь день в ресторан…
- И так и не собрались…
- А потом… ты разбил раковину, - тяжело вздохнула я.
- Да, - сказал князь. - Мне было так больно, что я готов был всё разбить… И раковину, и окна, и весь дом, и себя тоже.
- Вот с этого места сейчас и расскажешь, - сказала я, бережно освобождаясь от его рук. – Может, разберёмся. И давай договоримся: я буду задавать вопросы, а ты отвечай серьёзно. Поклянись, что не будешь валять дурака и отвечать честно.
- Клянусь, - он закатил глаза. – Зуб даю.
- Тогда поехали?
Я взяла со стола блокнот и тетрадь. В блокноте у меня были рабочие материалы, в тетрадь я предполагала заносить всякие заметки по ходу.
- Ну, - я посмотрела на него весело. - Итак, ты хлопнул дверью и пошёл. Куда?
- Я хлопнул дверью, - сказал князь послушно, - и в невыразимом отчаянии пошел на аллею, чтобы там повеситься. Всё-всё, шучу, клянусь, в последний раз, - засмеялся он. - Я пошёл на аллею, чтобы спуститься на набережную. Заблудился в придорожных кустах и увидел дольмен. Попытался сориентироваться. Ничего не вышло, я всё время выходил на него. И это повторялось раза три: хотел выйти к дороге, но натыкался на дольмен. В какой-то момент я перестал сопротивляться судьбе.
Я смотрела на него, стараясь угадать намёки на шуточки. Их не было. Я молчала. Потому что не знала, как быть. Верить? Вот этому? Но он обещал не врать. В замешательстве я кусала ручку, а он смотрел на меня и тоже молчал.
- Ну? - я кивнула, наконец. - Продолжай, я слушаю...
* * *
КНЯЗЬ
- Я перестал сопротивляться судьбе и шагнул внутрь, - сказал я.
Она слушала очень внимательно. Молча грызла ручку, как школьница, но глаза были серьёзные.
Было удивительно хорошо лежать так здесь, в пустой, пахнущей нежильём комнате, вспоминать что-то, смотреть на неё, на её сосредоточенное лицо, на волнистые пряди волос, упавшие вдоль лица, на сдвинутые стрелки бровей, на губы без помады…
- Это было возле беседки? - спросила она. – Беседку ты видел?
- Нет, беседку не видел. Но был где-то недалеко от неё. Вполне мог к ней выйти, пока блуждал, но... вышел не к ней, а к дольмену. И да, я курил возле дольмена, прежде чем войти в него. Нора мне сказала, что вы нашли окурок на ступеньках. Он мог быть только моим.
- То есть, этот окурок ты бросил возле дольмена, а мы нашли его в беседке? – ахнула она. - Это же совершенно невероятно!
- Но очевидно, - усмехнулся я. - Мы с Норой обсуждали, она подсказала: у беседки каменные плиты в основании, и они довольно правильной формы. Вполне можно допустить, что она построена на развалинах дольмена.
- Вот как? - она живо посмотрела на меня. - Правда... Это, действительно, правдоподобно. А сколько лет беседке?
- Сколько лет... В моём детстве она была уже. И была уже старая. Не знаю, но это можно узнать точно. Вот, полетим вместе с тобой – как раз спросим…
- Полетим? – улыбнулась она.
- А почему нет?