Чёрт, как мне хотелось признаться, что билеты в нашу весну уже лежат в моём кармане. Из меня так и рвалось, распирая грудь: мы полетим с тобой через три дня! Через три дня мы увидим море!
Но я сдержался. Сюрприз так сюрприз. Да и момент был не тот, чтобы орать о весне. Поэтому я только скромно вздохнул.
- В общем, я завожу отдельную страницу «Беседка», - объявила она, поглядывая на меня и перегибая тетрадь. – Пишу здесь: узнать, когда построена, спросить, что было до неё, найти старожилов… Так… – она подняла глаза от тетрадки. – А дальше что? Ты вошёл – что там было?
- Там был подземный ход, ничего для меня нового, - сказал я. - Пол с небольшим уклоном. Идти было легко, я шёл и шёл. Всё, как в тот раз. Через какое-то время вдруг вспомнил дневник Белки. Было такое чувство, что я его где-то здесь потерял. И я шёл с мыслями об этом дневнике. Прямо уверен был, что найду, что он вот тут лежит. Всматривался, даже шарил под ногами.
- Было темно?
- Сначала было совсем не темно. Впереди был свет. Я видел его, когда заглядывал в дольмен. Я думал, что раз есть свет, значит, там что-то или кто-то есть. Поэтому и пошёл. Но это был какой-то оптический обман. Чем дальше я шёл, тем темнее становилось. Свет из жёлтого стал серым, потом медленно померк.
- А какой был пол? Стены?
- Сначала всё было каменным. Потом…
Вопрос заставил меня задуматься, оказывается я об этом не думал.
– Потом.. Что-то пористое… Знаешь, вот сейчас подумал, что больше всего похоже на туф.
- Туф? Это же тоже камень. Или нет?
- Это порода. Да, точно, на стенах был, скорее всего, туф. Шершавое такое, со щелями… Я же потом из щелей вынимал факелы.
- Туф - это что-то вулканическое? Ладно, потом додумаем, - отмахнулась она. - Значит, в стенах там были факелы?
- Начиная с какого-то момента – да, - сказал я. - А сначала, как только стемнело, я пользовался зажигалкой. Чиркал, освещал пространство впереди, а потом шёл в темноте какое-то время.
- И ты совсем не боялся?
- Представляешь, нет. Я был такой взвинченный, отчаявшийся, злой, обиженной, да ещё и налитый коньяком, в таком состоянии люди уже ничего не боятся, в таком состоянии с моста сигают. А тут всего лишь дольмен, подумаешь. Тем более, я уже один раз был под землёй, и в общем на этот раз уже почувствовал себя как дома. Знаешь, такое детское: а вот возьму, умру – тогда поплачете.
Я засмеялся. Она смотрела на меня без улыбки. Переживала.
- Ещё момент, - вспомнил я. – Я ушёл из дома в жутком состоянии. Я же не ел, не спал… Голова болела, мутило, слабость была такая, что ноги подкашивались, в общем, был еле живой. Но как только появился дольмен, всё стало проходить. Голова прошла ещё на поверхности. А пока я шёл под землёй, всё время силы прибывали. Поэтому, конечно, я не боялся. У меня было такое чувство, что я знаю, куда иду. Поэтому всё было очень уверенно и спокойно. Чиркнул зажигалкой, прошёл вперёд метров семь-восемь, опять чиркаю. Потом, уже позже, факел увидел... Стало совсем хорошо. Долго ли, коротко ли – наконец пришёл.
- Ты увидел дверь? Или что?
- Увидел свет в конце тоннеля, - сказал я. – Это был выход.
- А какое расстояние ты прошёл?
- Без понятия, - я покачал головой. - Было ощущение очень большого отрезка пути. Как будто год шёл. Но в то же время я понимал, что всё происходит быстро. Такое странное раздвоение ощущений.
- Как во сне, - сказала она.
- Ну да. Знаешь… - я посмотрел на неё испытующе, - Хотел тебе рассказать. Я в больнице додумался до одной штуки. Вот смотри: время можно представить, как горизонтали. Такие горизонтальные уровни, слои. Допустим, что эти слои пробиваемы. Когда мы что-то вспоминаем, как раз это и происходит - проникновение сквозь слои. Только смутно. В общем, допустим, что время можно каким-то образом пробить. Вертикальным порталом. Как шахтой, понимаешь? И вот эту шахту и предоставляет дольмен. Его вход - вход в эту шахту. Ну-ка, кинь мне журнал!
Я поймал брошенный мне «Уральский следопыт» и свернул в трубку. Поставил наклонно.
- Вот так шёл портал, это мой путь, – сказал я. - Вот здесь, сверху журнала – наше время. Отсюда я начал спуск. Чуть ниже, - я показал ладонью, – недавнее прошлое, военное время. И, когда я опустился до этого уровня, ко мне пришли воспоминания, связанные с войной. Поэтому вспомнился дневник. Понимаешь? Наступает совмещение, синхронизация с каждым уровнем. Всплывают воспоминания, связанные с этим временем. И, видимо, каждый пласт имеет выход в реальный мир. В мир определённого времени. И это и есть они, параллельные миры.
- Супер, - прошептала она, широко раскрыв глаза. – Надо нарисовать эту схему. Это ты сам придумал? Или читал где-то?
- Я не придумал, я… догадался. Не помню, чтобы где-то читал вот такое именно описание. Мне казалось там, в больнице, что я сам до этого додумался. Потому что по-другому просто не получается в этой истории. Только вот так.