Она посмотрела на рисунок, потом на меня.
- Сейчас будет момент истины, - сказала она.
Полистала блокнот, раскрыла на одной из страниц и сунула мне.
- Вот это кольцо я видела в музее в Керчи, - сказала она. - Я его держала в руках.
Я взял блокнот. На странице был рисунок кольца. Вид сверху и вид сбоку. И сделан был, похоже, той же самой ручкой.
Я взглянул на рисунок, потом на неё, и какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Потом я глубоко и озадаченно вздохнул.
- Пойдём перекурим? - предложил я.
- Пойдём, - согласилась она.
И тут в нашу дверь постучали.
Ч.2. 13
ПАНИ
Мы замерли.
- Что это может быть? – тихо спросил князь?
- Чёрт его знает, - так же тихо ответила я. – Всё, что угодно: от соседей до коменданта.
Стук повторился. Князь сел на постели и взял меня за руку.
- Если комендант, не бойся, я тебе дам парабеллум, - сказал он, и я тихо фыркнула.
- Если комендант, то стук был бы более требовательный, - сказала я рассудительно.
- Логично, - сказал князь. – Это кто-то пришёл за солью, – он посмотрел на часы. - В полдвенадцатого ночи всегда идут либо за солью, либо грабить с особой жестокостью. Открываем. Если что, стреляем на поражение.
- Эй, изгнаннички! – зазвенел за дверью знакомый голос. – Вы там ещё живы?
- Татка! – засмеялась я и кинулась открывать.
- Тут-тут! Тудут! - Татка с двумя звякающими пакетами в руках и хитрым видом въехала в комнату.
- Продовольственная программа в действии! – торжественно объявила она, суя мне оба пакета. Немножко пожрать и чайник вам взяла до завтра у девок.
- А как же они?
- У них ещё электрический есть, - беззаботно махнула рукой Татка. - А я простой забрала. Только его надо в кухне караулить, а то унесут.
- А ты не подумала со своим чайником, что у нас интимный момент? – напустилась я.
- Подумала! - сварливо ответила Татка. – Но я же вижу: у вас свет.
- Сексуальная революция, - подал голос князь, - открыла возможности новым дерзким начинаниям. Акт любви - в свете юпитеров и при скоплении большого количества наблюдателей.
- А можно, я вашу сексуальную революционерку уволоку на минутку? – сквозь смех проговорила Татка.
Она вытащила меня в коридор и сделала таинственный вид.
- Я, конечно, дико извиняюсь, - начала она, - я бы не пошла вам мешать, но есть обстоятельство.
- Ну? – спросила я. – Пришельцы прилетели?
- Угадала, - сказала она. – Полчаса назад тебе звонил некто Юра Шведов. Надеюсь, ты его ещё помнишь?
Я выдохнула воздух и помотала головой. Честно сказать, я начисто забыла всё, что не имело отношения к князю.
- Господи, как он дозвонился? – изумилась я. – Ты же знаешь, у нас тут выше третьего этажа не бегают.
- Вот, прибежали, - сказала Татка. - Я ходила вместо тебя, а что было делать?
- Что ты сказала?
- Что ты в Ленинской библиотеке, - съязвила Татка. – Ну, сказала, что у подружки ночуешь, вы вместе готовите доклад. Он в третий раз, между прочим, звонит. Я подумала…
Дверь нашего временно обиталища отворилась, появился князь с чайником в руке.
- Налил воды и только потом сообразил, что кипятить не на чем, - смущённо объяснил он.
- Кухня там, туда нужно идти, вон туда! – Татка махнула рукой вдаль. – Мы сейчас тоже придём!
Князь с чайником послушно потопал по коридору, Татка проводила его глазами.
- Слушай, он у тебя такой остроумный, прелесть…
Она повернулась ко мне и вперилась глазами.
- Что мне делать? – спросила она озабоченно.
- Ты хочешь сказать, что мне делать? – спросила я в тон.
- Но если он опять позвонит? Завтра с утра?
- Нет, мне всё-таки, удивительно, как он дозвонился, - с недоумением сказала я. - Даже у моих родителей не выходит, а у него вышло.
- Представляешь, какая там сила чувств? Я сразу побежала чайник искать. Не могла же я прийти без предлога.
- Ты комнату-то эту нам как нашла?
- Коменданту на лапу сунула.
- Я тебе потом отдам.
- Да ладно, разберёмся… Ну так что, я неправильно всё сказала?
- Нет, что ты! Спасибо тебе за заботу, - я чмокнула её в щёку. – Всё ты правильно сказала. Но я не хочу думать об этом сегодня, - процитировала я Скарлетт, - подумаю об этом завтра. Пойдём, мы как раз хотели устраивать перекур, - я подхватила Татку под руку. - Пошли, ты нам нужна. Есть один вопросик.
Кухня была в этот час на удивление пустынной, словно её специально освободили для наших посиделок. Под чайником уютно горел голубой огонёк, князь задумчиво курил, мирно устроившись на подоконнике, и я опять, в который раз, невольно залюбовалась линиями его тела, непринуждённой позой, кистью руки, расслабленно брошенной на поднятое колено…
Каждый раз, когда я ловила глазами что-то красивое в нём, во мне поднималось странное, немного грустное чувство, похожее на гордость. И непонятно было, отчего грусть, и непонятно было, почему гордость. Но это так сильно меня захватывало, что даже немного пугало. Я словно не верила, что этот человек увлечён мной, мне казалось, что это какая-то ошибка, что он исчезнет - исчезнет опять, и останусь я одна в непонятной немой тоске… И я впадала в какое-то созерцательное оцепенение, мне хотелось насмотреться, впитать его всего в себя, впечатать, словно слепок, чтобы хоть что-то оставить, унести с собой…
«У него такие руки, что хочется, чтобы они тебя обнимали, - вспоминала я опять Милкино. – У него такая походка, что хочется, чтобы она имела к тебе отношение, чтобы он этой походкой шёл к тебе».
И вот всё это имеет ко мне отношение. Чего ещё мне нужно? Эти красивые руки меня обнимают, этой походкой идут ко мне, эти глаза смотрят на меня, эти губы…