Ванная, конечно, заброшена и замызгана. Мыла нет. Я беспомощно пошарила глазами, увидела розовый обмылок в трещине, слава богу. Вода горячая есть, это прекрасно... Полотенца нет! Чёрт! Надо было захватить из комнаты. Забыла с этим кольцом всё на свете! Придётся вытираться своей футболкой, потом брошу её на батарею… Вот она, средневековая жизнь… Расчёску тоже не взяла. Придётся ложиться лохматой, ничего не поделаешь…
Я открыла тумбочку под раковиной. Колпачок от зубной пасты и гнутая алюминиевая вилка. А, пропади всё пропадом…
Полуодетая, подошла к кровати. Чудо: он уже спит. Дышит ровно и неслышно.
Несколько секунд я смотрела на него, в очередной раз удивляясь, каким детским во сне бывает его лицо. Потом тихо, на цыпочках, сбегала погасить свет и осторожно забралась под одеяло, в тёплую уже норку.
- Белка… - пробормотал он, обнимая меня и дыша в ухо щекочущим теплом.
- Хоть бы Татка нас догадалась разбудить, - прошептала я, устраиваясь на его плече и опять удивляясь, как уютно мы совмещаемся телами.
- Татка разбудит, - уверил он меня безмятежно.
- Понравилась она тебе? – прошептала я, счастливо улыбаясь.
- Сумасшедшая девка, - пробормотал он совсем уже сонно. – Ей в КГБ работать... Ни один враг не пройдёт...
* * *
- Слушай, если бы не ты, мы бы точно проспали! Я с ним вообще теряю чувство времени. Ужас!
- А я стучу-стучу – тишина. Думаю, ну всё, встали и ушли. А в чём они ушли, господи, одежда-то у меня! Опять стучу, опять тихо. Ну, думаю: чайник пошли греть. Сбегала на кухню – ни чайника, ни вас. Я – обратно стучать!
- А почему удрала? Поехала бы с нами на такси.
- Вот ещё, мешать, вдруг вам в такси приспичит целоваться.
- Кстати, да, как раз и приспичивало…