Я махнул рукой и ушёл в кухню. Лёг на раскладушку, прикрыл глаза.
Я всё ещё чувствовал неловкость и растерянность. Чувство, что по твоей вине пострадала женщине, отвратительно и унизительно. Всё равно, что не сумел защитить. Недопустимо. Лучше самому упасть, расшибиться…
Бессознательно я поминутно возвращался к этому моменту в танце, в сотый раз переживая секунды своего бессилия, словно надеясь, что в моей голове это проживётся правильно. Но сколько я ни крутил эту картинку, она была одна и та же: я вдруг теряю силы, женское напряжённое тело соскальзывает с моих рук, и животный ужас останавливает дыхание…
Как теперь с этим быть, я не знал. Оказывается, это было со мной впервые. Значит ли это, что я всегда бывал на высоте?..
Я вздыхал и ворочался.
В комнате не унимались. До меня доносилось:
- Мы уже не раз об этом говорили, пустой разговор…
- Ты совсем не делаешь скидок. Он даже в кино здесь ни разу не был.
- Какие скидки, какое кино, я думаю о его будущем!
- А он сам должен думать о своём будущем, сам!..
Потом всё стихло, голоса словно выключило, и мягко, почти бесшумно отворилась дверь. Вероника в своём серенько-сиреневом халате подошла и села на пол возле меня. И тоже вздохнула.
- Ну, и что там с этим гадом? – поинтересовался я.
- С каким гадом?
- Ну, о котором вы спорили? С этим козлом и сивым мерином?
Она улыбнулась в полумраке и молча потрепала меня по щеке. Жест был ласковый.
- Как рука? – тихо спросил я. – Сильно болит?
- Да почти совсем не болит, - сказала она. – Завтра может быть хуже, а может быть наоборот – совсем хорошо.
- А что там Миша предлагал, что за вонючка? Может, стоило?
- У него какое-то волшебное снадобье, которое лечит всё, но жить в одном помещении с этим снадобьем совершенно невозможно. Мы с Норой умерли бы.
- Круто, - сказал я. – Миша вообще крутой чувак.
- Да, - она кивнула, - нам с ним повезло.
- После праздников мы с ним всё пройдём и найдём ошибки, не волнуйся, - сказал я. – А ты молодец, я тобой горжусь. Не растерялась, вовремя спохватилась. Спасла номер. Прикрыла мою гадскую задницу. А сама покалечилась.
- Сеанс самобичевания продолжается, - улыбнулась Вероника. – Эстафетную палочку у Элеоноры Исаевой и Вероники Вейзен принял Вячеслав Радивилов в жёлтой майке лидера.
Мы немного и с удовольствием посмеялись. Я с нежностью и осторожностью сжал её здоровую руку.
- А как ты завтра? Хочешь, я поеду с тобой и буду тебя оберегать?
- Нет, лучше дома убирайся, как собрался. У меня завтра теоретический день. Кабинетный. Будем с Мариной разбирать концерт, планировать всякое, с ней очень интересно. Восьмого она пригласила меня к себе в гости. У неё будут нужные люди. Мне важно с ними познакомиться и войти в отношения. Она и тебя хотела видеть, но я сказала, что ты улетаешь домой.
- Зачем я ей?
- Ну… познакомиться поближе, поговорить в неформальной обстановке.
- Это можно, - сказал я. – Потом как-нибудь. Я не против. Красивая женщина.
- В общем… я тебе пришла сказать. Что бы там ни думала Нора, я считаю, что танец состоялся, я его оставляю за нами. Более того, мы его попробуем усовершенствовать и даже усложнить.
- Делай, как знаешь. – сказал я. – Всё, что ты хотела, я тебе пообещал.
- Тебе нужно знать свои возможности. Поэтому надо всегда браться за сложное. Тогда более простое получится между делом.
- Согласен, - я кивнул.
- Мы потихоньку будем готовиться к маю.
- А что будет в мае?
- Весной или в начале лета в Европе бывают всякие танцевальные конкурсы, марафоны…
- В Европе? - я даже привстал на локте.
- Да. В Италии. В Греции. В соцстранах. В Югославии, Болгарии, Польше...
- В Польше?
- Где именно - будет попозже известно. Я потом тебе скажу. Я хочу, чтобы ты поехал. И… не надо страдать за меня.
- Вот я как раз лежу и страдаю, – сознался я.
- Перестань. Это пустяк. Если мы будем работать всерьёз, таких случаев будет масса. Я буду падать, ты будешь падать, вместе будем падать.
- А я не хочу, чтобы ты падала из-за меня.
- Я понимаю. Но ты не в чём не виноват. Да, мужчина ведёт и обеспечивает. Но выбирает – женщина. И ты знаешь это. Не забывай об этом.
Она встала и посмотрела на меня сверху, потом наклонилась и тихо сказала:
- Спи спокойно и ни о чём не думай.
Поцеловала меня в губы и ушла.
Это был хороший день. Несмотря на муки совести и поцелуй Вероники, который немного взбудоражил мне на ночь голову и все остальное, я от души выспался. Ещё до завтрака сбегал к метро и притащил четыре красивых весенних букета. Букеты я спрятал в квартире этажом ниже, у одинокого пенсионера, с которым мы иногда перекуривали на площадке, неспешно рассуждая о политике и смысле жизни.
Потом я, в трусах и майке, драил квартиру, врубив на всю мощность музыкальный центр, и был практически счастлив. Билеты на самолёт лежали в моём бумажнике, и воспоминание о них окатывало мне сердце теплом.
Завтра мы будем вместе. Послезавтра у наших ног зашумит море.
Мы перезвонились часов в одиннадцать, она уже спешила, захваченная предпраздничной суетой, но мы крепко-накрепко договорились встретиться завтра у неё, чтобы потом провести весь день вдвоём.