Я рухнул на свою раскладушку уставший, пронизанный французской парфюмерией.
Завтра, завтра – по-детски замирало во мне сердце. – И послезавтра мы уже будем у моря…
ч.2. 20
И утро было прекрасным. Снова солнечным и голубоглазым.
Это Вероника сказала, когда я прискакал к их кровати с букетами. От яростно-жёлтой разлапистой мимозы празднично засветилось в комнате, свежо запахло талым снегом, и Вероника сказала, опуская лицо в цветы:
- Утро солнечное и голубоглазое, как наш мальчик…
А Нора вытащила ветку из букета и стукнула меня по макушке.
- Вот что дарить женщинам, у которых всё есть? – разливался я, помахивая красивыми пакетиками в одной руке и театральными билетами – в другой. - Ум, красота, таланты и всякое барахло? Мой замечательный друг Эдик, который разбирается в женщинах лучше, чем я, сказал: «Старик, дарить надо колготки, много, очень много. Это такая штука, которой не хватает всегда. Старик, это подарок номер раз, ты всегда попадёшь в десятку». Короче, я выгреб у него всё, что было. Итальянские. Надеюсь, вам хватит на праздники.
Я был страшно рад, что удалось не проспать, подняться раньше девчонок, протащить секретно цветы, нарезать фрукты и сыр и разложить красиво на тарелках.
Я захватил из кухни бутылку сухого вина, бокалы, ободрал и открыл коробку конфет, поставил всё на журнальный столик и подкатил к дивану. К зелёному аромату мимозы добавился запах апельсинов.
- Разврат в постель! - объявил я торжественно.
- Эдик, конечно, прав, но ты совершенно сошёл с ума, - сказала Вероника, пытаясь собрать скользкие пакеты с одеяла. – Куда нам столько? Ну, колготки ладно, но почему билетов так много?
- Тоже Эдик подсказал. Во-первых, пригласить кого-то важного, во-вторых, подарить кому-то важному, в-третьих, если не получится сходить самому, то можно продать.
- Кому-то важному, - закончила Нора, хмыкнув. – Не, ты молодец. У меня, конечно, есть театральный канал на работе, но сейчас, в мёртвый сезон, там тоже замерло. О, «Варшавская мелодия»… Вики, ты смотрела? Как раз Марине и подаришь.
- Этот Эдик, действительно, страшный жук, - сказала Вероника. – Толку от него мало, но зато талант всё раздобыть и ввернуть. – Она посмотрела на меня. - Ты с нами выпьешь?
- Конечно. Но только один раз, у меня свидание.
Я открыл бутылку, и мы чокнулись.
- А смотри-ка - научился дарить колготки, - Нора вскрыла красивый пакет, натянула на руку упругий нейлон. – С размером даже угадал... А про чёрные – тоже Эдик подсказал?
- Нет, про чёрные я сам помнил, что ты любишь.
- Ну, пронзил, - покачала головой Нора, убирая колготки. - Теперь два месяца можно голову не ломать, а там и лето. Смотри, поживёшь ещё с нами – научишься трусики дарить.
- Я вот борщ вам не сварил, - сокрушённо сказал я.
- Какой там борщ! – воскликнула Вероника. – Я иду к Марине, она обещала угостить какими-то сверхъестественными блюдами, которые я в жизни не едала и даже названий не слышала.
- Я не иду к Марине, но меня тоже сегодня накормят и напоят, - усмехнулась Нора.
- Тогда всё, дорогие мои, любимые, прекрасные, спасибо вам за всё, отдыхайте, лакомьтесь, а я помчался к своей самой главной женщине, любимой, прекрасной, незабываемой и так далее до бесконечности...
- Не забудь духи, шампанское, конфеты, - крикнула мне в спину Нора. – И деньги, деньги на такси!.. Потащишься ещё по трамваям сдуру ума… все букеты обдерёшь...
Я не стал звонить с дороги. Обо всём было решено вчера. Не без лёгкой гордости оставил на вахте свой новенький пропуск и помчался по лестнице, тайно улыбаясь и ликуя. За мной, словно инверсионный след самолёта, нёсся по ступенькам шлейф весеннего воздуха, наполненного солнцем.
Я не взбежал – взлетел на нужный этаж – перехватил букеты в одну руку и затарабанил в дверь.
Дверь мгновенно распахнулась, словно меня ждали.
- А вот и он! – торжественно провозгласила нарядная Татка, поднимая руку над головой. - И с ним вместе – море цветов! Ура!
Я шагнул из крошечной передней в комнату - и двое поднялись из-за стола навстречу мне. С почти одинаковыми улыбками.
И почему-то я сначала увидел его.
Да, это было странно. И страшно. Потому что вдруг оказался на свету он, а не она.
И ещё мне показалось, что меня ударили по глазам. Справа.
Он и находился с правой стороны от меня – высокий, интересный, почти красивый. Тёмные, аккуратно подстриженные и аккуратно причёсанные волосы. Белая рубашка. Чёрный джемпер. Как на концерте симфонической музыки.
На секунду я растерялся.
Потому что понял: так не ходят просто знакомые, случайно забредшие на огонёк соседи по этажу. Так приходят специально.
Цветы вторыми бросились в глаза – букет из мимозы и бледных тюльпанов.