Или Юра не знает?
Или, всё-таки, нечего знать?
КНЯЗЬ
Сначала я ничего не чувствовал, кроме удушья. Вышел из общежития и медленно шёл, чтобы привести дыхание в норму. Вспомнил, что оставил пропуск. Вернулся. Сердце колотилось от пустяковых движений. Наконец, дыхание восстановилось, но боль в душе стала острее. Зато теперь можно прибавить скорости.
Только куда? Зачем? Всё бессмысленно.
Вероника учила: когда что-то случилось горькое, но вне угрозы жизни, ничего не решай. Просто живи. Не считай, что всё плохо, не оценивать ситуацию. Просто живи, дыши, ищи в жизни какие-то пустяки.
Просто живи…
Попробуй просто живи, когда сердце жалит досада.
Если бы этот симфонический Юра встал, как я, извинился и ушёл первым, я остался бы. Настроение было бы испорчено, конечно, но мы бы разговорились. И, возможно, я бы всё сказал.
Я бы на его месте ушёл. Он не мог не видеть, как она смотрела на меня, как сиял её взгляд… Всё ясно было про нас. Однако, этот гад сидел, как пень… Значит, считал, что имеет право.
И сейчас ещё сидит. Значит, считает, что имеет право. Так, может быть, имеет? Это я дурак, ещё не понял?
Я остановился, непроизвольно стиснул зубы.
И только сейчас понял, что во рту давно пересохло. Вспомнил чай на столе у девчонок и облизнул губы.
Дурак непроходимый. Но, я правда, не мог остаться. Я просто начал умирать…
Итак, гуру говорит: просто живи. Тупо механически. Ну, окей. Попробуем. Воды бы только раздобыть где-нибудь. Я шёл уже довольно долго, не разбирая дороги, но не встретил ни одного магазина. Наконец, попалась аптека, а в ней - минералка, противно, но полезно. Я взял две бутылки, одну выдул, как вышел – и сразу полегчало.
Ну, а дальше? Домой идти?
И что я буду делать дома один в вылизанной мною квартире? Напьюсь только. И вообще – погода прекрасная. Праздничная. Могли бы побродить вдвоём… вместе... чёрт, чёрт, нельзя об этом думать, нельзя ничего представлять!..
Я пошёл вперёд. Правы паломники, что ходят только пешком. Становится легче от ритмичной ходьбы. В голове что-то встаёт на свои места. Я шёл, мелькали дома, площади, стены, заборы, церквушки. Хорошо, что город большой – можно идти и идти. А когда тебя захлёстывает горечь, можно наддать и почти бежать.
План пришёл в голову неожиданно. Осенило как-то сразу. Выплыли, словно из сна, слова: Я буду ждать тебя возле Большого театра.
Я остановился, потоптался, поозирался. Я не знал, где я. Но мне вдруг стало легче. Большой театр. Вот чёрта ли я тут нарезаю километры впустую и страдаю, как последний кретин? Когда можно жить осмысленно? Она сказала: Я буду ждать тебя в синем платье возле Большого театра. Это замечательно!
Значит, мы ищем Большой театр.
- Девушка, с праздником вас. Скажите, а далеко отсюда до Большого театра?
У девушки смешно округлились глаза.
- Ну… вообще-то он в центре…
- А где у нас центр?
- Центр? – она кокетливо засмеялась. – Центр в центре.
- То есть, пешком никак? – уточнил я.
Она опять засмеялась.
- Лучше на метро.
Смешная такая девчонка. Глазастая, смешливая.
- А где у нас метро? – спросил я, окончательно развеселившись и приноравливаясь к её шажкам...
...Конечно, я его узнал издалека. Даже несмотря на то, что вышел откуда-то сбоку. Неожиданно для себя сбоку. Почему-то я считал, что увижу непременно фасад, но, видимо, надо было выходить на другой станции.
Ничего, нам и так неплохо.
Всё равно видно и понятно, что это именно он. Просто потому, что больше нет вокруг других таких величественных стен и таких величественных колонн. И, конечно же, такой легендарной колесницы наверху…
Я перешёл наискосок улицу, приблизился – и что-то вроде радости плесканулось в душе. Забрезжило, засветлело внутри, и мне самому стало странно. Большой театр может спасти от отчаяния? Сказали бы - не поверил.
Но может, так и есть? Человека может спасти что-то такое, что в разы мощнее его? Выше его, больше его, величественнее его… Может быть поэтому человек идёт в церковь, в храм. Он входит и видит: какая громада стен, куполов. Что там мои печали перед этим всем…
И становится ему легче. Потому что по сравнению с вечным твоё горе – тьфу…