Татка примчалась быстро - с суперским тонометром и двумя озабоченными девочками: одна – хозяйка заграничного агрегата, другая подружка. Было видно, что обе ещё не наигрались с модным аппаратом, а мне было все равно. Только невыразимое блаженство нахлынуло, когда манжета с гудением начала сжимать руку выше локтя. Интересно, почему так приятно?.. Почему-то хочется, чтобы тело сдавливали и мяли.
- У-у… - трагическим хором протянули все трое, а хозяйка тонометра, поджав губы, вынесла приговор:
- Восемьдесят два на пятьдесят восемь.
- Петушиное давление, - подытожила Татка.
Дальше меня спасали. По всем этажам искали кофе и настоящий чай. Нашли, натащили, напоили, Татка сварила суп из пакета, накормила. И я забылась опять - как в омут провалилась. Тревожный омут, тёмный, гудящий, словно орган, без снов и видений. Но вдруг выстрел грянул над ухом. И я встрепенулась и открыла глаза.
Было ещё светло, я не сразу сообразила, что это всё длится тот же самый день. Но кофе с чаем сделали своё дело. В голове было ясно, в теле легко. Я села на кровати. Татка, ползая по полу, подбирала рассыпавшиеся книги. Это они шмякнулись со стеллажа возле моего изголовья.
- Наташка!
- Ой, прости, паразитку… Я тебя разбудила, зацепила нечаянно, что бы их чёрт побрал…
- Наташка, слушай… - быстро заговорила я, вскакивая и подбирая волосы. - Кольцо было у фараонов! Слышишь меня? Да подожди ты собирать, потом… Слушай! У нас должна быть история древнего мира – та, с большими фотографиями… найди, пожалуйста… Ты никому не отдавала?
- Вроде нет. А ты куда вскочила? Тебе же лежать надо, отсыпаться.
- Всё, отоспалась уже. Побежала звонить. Надо человека искать! А ты найди, пожалуйста, книгу, найди! Отложи её отдельно. Найди там место, где дворцы Древнего Египта. Фивы, Геза… ну, ты знаешь. Короче, ищи, давай, это нужно!
Что-то сделало со мной это короткое забытьё, я словно силы нашла - и всё стало ясным. Бывают такие моменты прозрения и уверенности. И слёз не было больше. И почему-то я знала, что трубка откликнется. Вот знала – и всё!
И так оно и случилось. Трубка ожила!
- Ну, приезжай, покалякаем, - сказала Нора без политесов. – Хоть сейчас. Как приедешь – звякни, у нас автоматы прямо перед домом. Я спущусь, встречу. Одна тут заплутаешь.
Я ничего не стала расспрашивать по телефону. Ясно было, что, если бы что-то случилось, меня вот так не звали бы покалякать.
Но значит, что-то всё-таки случилось. Именно потому, что меня звали…
Я приехала к Норе уже в густых сумерках.
Всё произошло именно так, как мы договорились: я позвонила из телефона-автомата, и она вышла ко мне минут через пять из темноты дворов на свет проспекта. И у меня так и замерла душа: на плечи её была накинута куртка князя. Я сначала не Нору, а эту знакомую куртку увидела! Светофорные полоски полыхнули под фонарём – и сердце прыгнуло - он! Жив! Но она уже подошла совсем близко. Не он, нет… Только куртка его… Но раз куртка дома – значит, и он дома?
- Он дома? Что с ним? Где он?!
- Пошли-пошли…
В одной руке у неё была зажжённая сигарета, другой рукой она обняла меня. От неё пахло спиртным, духами, дымом…
- Что с ним? Что-нибудь случилось?! Ты можешь сказать?
- Ой, да ничего с ним не случилось…
- Он заболел? Он дома?
- Да успокойся ты, нормально всё с ним… пошли…
Да, я слышала, что здесь, на Юго-Западе, хорошее жильё, но никак не ожидала, что окажусь в таком красивом помещении. Сразу за дверями начался другой мир. Я даже про печали свои слегка забыла, тараща глаза вокруг. Стены прихожей были оклеены тёмной кожей, а мебель была светлая, почти белая. Хотя какая там мебель – зеркало на стене, крошечный диванчик, тумбочка красивая… Вешалка разве что просто для красоты, ничего нигде не висит, не валяется – всё спрятано во встроенный шкаф. Так аккуратно и просторно. Зеркало, отражающее противоположную тёмную стену, кажется бездонным.
Нора швырнула мне под ноги пару чёрных бархатных комнатных туфель с крашеными песцовыми помпонами. Я машинально нацепила их, вошла в комнату, сразу немного оробев, растерянно села на краешек кресла.
Да, так красиво обставленные квартиры я видела разве что в кино. Никаких ковров на стенах. Только картины в стильных рамках. Да и сами стены непривычно однотонные, без всяких узорных обоев, за которыми мы все гонялись. Светлая мебель, светлая обивка – ну какой хозяйке может прийти в голову такая непрактичность. Но как же это красиво… просто захватывает дух. Овальный стеклянный столик у дивана и такой же, только круглый – у окна. Толстенная синяя пепельница рядом с букетом цветов… И подушки на диване тоже синие, и одна розовая. И одна розовая подушка за моей спиной. Как всё элегантно…
И это ОН здесь жил? В этом светлом шкафу, возможно, сейчас лежат его вещи. Он ходил по этому пепельному ковру. Сидел на этом светлом диване. Или даже валялся. Звонил мне по этому красивому бело-золотому телефону, листал эти книги…
Мне захотелось встать и посмотреть, что за книги стоят за стеклом, но вошла Нора, держа между пальцами бутылку коньяка и кубастенькие фужеры.
- Как у тебя красиво, - пробормотала я. – Это ты всё сама придумала? Такую обстановку?
- В журнале подсмотрела кое-что. Когда мне эта хата обломилась, я кинулась устраиваться. С головой ушла. Если бы не ушла – повесилась бы.
- Я таких квартир даже в журналах не видела никогда…
- А где ты такое увидишь-то? – усмехнулась Нора. – В «Работнице»? В «Крестьянке»?
Оно подошла к полкам, наклонилась, вытащила снизу несколько толстых журналов, бросила на диван.
- Вот. Можешь взять с собой. Посмотрите там, в общаге…
Журналы были непривычно тяжёлые, глянцевые, иностранные, на обложках крупно стояло: INTERIORS. Да уж, явно не «Работница»…
- Ну? За нас? – Нора разлила коньяк и подняла бокал на свет. - За наш чёртов женский праздник?