ч2. 27
- Даже если он и вернётся, - с трудом сказала я, - столько уже потеряно. Столько планов и надежд рухнуло. И всё это уж точно не вернётся…
- Ну, лети к нему-то, - рассудительно сказала Нора, ставя передо мной тарелку. - Хочешь? Я помогу с билетом. Только уж договаривайтесь по-людски, без истерик. Вон, пожалуйста, бери телефон, звони, лети.
- Не буду я ему звонить, – подавленно сказала я. – И никуда я не полечу. Всё, кончились наши праздники. Завтра – работа, у меня начинаются дела, всё.
- Ну, где-то ты права, согласна, - кивнула Нора. - Кто-то из вас должен быть умнее.
Мы помолчали.
- Ну, икру-то ешь, - сказала она миролюбиво. - Свежая. Только что из-под полы.
Я вяло откусила бутерброд – и вдруг почувствовала голод. Вспомнила, что не ела с утра. Совсем про себя забыла. Хочу ли есть, хочу ли пить… Повернулась к столу, положила себе на тарелку яичницу. Всё-таки коньяк немного снял с меня напряжение и боль – всё вдруг показалось аппетитным.
- Вкусно, - похвалила я. – А это с чем яйцо?
- С сыром и паприкой, - сказала Нора. – Не любишь?
- Просто никогда не пробовала, - созналась я. – Я вообще не очень кулинар. Даже не знаю, что такое паприка. Да и вообще… мне обычно чего-нибудь пожевать на скорую руку – и хватит.
- Я и вижу, какая ты дохлятина, - заметила Нора. - А Славка-то любит пожрать, учти. Правда, он и готовить умеет. Но я согласна вас обоих кормить. Если вы наконец научитесь жить дружно.
- Ты понимаешь… - я доскребла тарелку и подняла на неё глаза. – Наверное, это смешно, но нам просто негде встретиться. Он месяц в Москве, а мы виделись два раза. Татка один раз к тёте уехала, второй раз нашла нам комнату у нас в общаге, незаселённую, мы там провели ночь и хоть немного разобрались со своими делами. Но столько всего случилось за это время, всё равно многое не успели обсудить. Я и так на работу опоздала…
Я вздохнула, вспоминая то утро, поездку в такси, тепло ещё сонных объятий, разнимать которые так невыносимо, но надо, надо…
- Мы с ним какие-то неприкаянные, - голос у меня дрогнул. - Негде вместе побыть. На юге хоть было тепло, был пляж, был в конце концов чужой подъезд… А когда я к нему приехала – это же был рай - целых десять дней вместе! А здесь...
- А в кафе посидеть? – спросила Нора.
- Да я готова хоть в метро сидеть! – воскликнула я. - Но когда? Он же всё время занят! Готовился, репетировал. Приходил домой за полночь. Я так надеялась на эти праздники! Я думала, мы хоть выясним, что не успели - видишь, я вот даже не знала про это фото чёртово… Я так ждала этих свободных дней, так ждала! Я думала… И вот…
Из глаз у меня закапало, я всхлипнула, но всё-таки закончила:
- И вот что вышло… Ну, как он мог! Ведь знал, ведь знал, что я мечтала... Целых два дня были бы вместе! Да мы бы уже и в самолёте наговорились…
Я на миг представила, как мы вместе летим в самолёте, обнявшись, счастливые и свободные, и не выдержала: опять закрыла лицо руками и зарыдала.
- Ужас, - сказала Нора. – Жизнь, конечно, кончена. Ну ладно, поплачь, легче будет.
- Да вот именно что я никогда не плакала, - сквозь слёзы запричитала я. - Меня так и звали стойким оловянным солдатиком. А с ним… как с ним встретилась… меня уже вообще сейчас никто не узнаёт…