- Конечно, - ворвался в моё оцепенение голос Вероники. - Я готовлю. Если есть время. И даже пеку. Я в Америке пекла пироги, все объедались.
Она сидела напротив, прямо передо мной, и я хорошо видела её прелестное лицо и точёные руки с безупречным скромным маникюром. Она заметила мой взгляд.
- Да, вот этими руками месила тесто, - засмеялась она, и мне стало неловко. Вечно я на неё пялюсь, хоть и стараюсь, чтобы было незаметно...
- Погнали дальше, - сказала Нора. – Лот номер два. Я так понимаю, это было главным украшением стола. Королевское заливное.
Я тоже обратила внимание на эту тарелку. В прозрачном желе красиво смотрелись какие-то светлые спиральки в виде розочек. Между «розочками» эффектно были разбросаны морковные звёзды.
- Рыба, - сказала я наобум. – Точнее, две рыбы, - поправилась я, приглядевшись. – Посветлее и потемнее.
- Наоборот, - усмехнулась Нора. – Тут как раз не рыба, а курица. Красиво сделано. Одобряю.
- А ты видишь, желе двухслойное? – сказала Вероника.
- Вижу. И я думаю, хватит глазеть, пора есть эту красоту,
Нора взяла мою тарелку и положила салат и заливное. Действительно, оно было из двух слоёв, нижний был жемчужно-белый и что-то в нём проглядывало мелкое, тёмное, видимо, жемчужины.
- Это чёрный жемчуг? – спросила я, отважившись на иронию.
- Ага, - сказала Нора, жуя. – Грибы. Я так понимаю, трюфели. Не менее, чем.
- Ну, уж, - засмеялась Вероника. – Просто белые грибы. Домашние маринованные.
- Ах, домашние маринованные… Но вкус роскошный, - похвалила Нора. – А сама что не ешь?
- Ой, нет, я и так вышла из режима за праздники, - покачала головой Вероника. Теперь надо сидеть неделю на морковке и кефире.
- И больше ничего нельзя? – ужаснулась я.
- А что делать? Я должна контролировать вес. Иначе партнёр меня не поднимет в поддержку. А мне же его жалко…
Она засмеялась, а во мне всё замерло. Партнёр. То есть, князь…
- Кстати, о партнёре, - продолжила Вероника оживлённо. – Вам всем от него привет.
Мне показалось, что меня ударили в солнечное сплетение. Несильно ударили, но всё вдруг стало безвкусным. Я даже на секунду жевать перестала, а всё окружающее в один миг отлетело на другую планету.
- Ты что, звонила ему? – спросила Нора с другой планеты.
- Да, от Марины. Долетел нормально, у него всё хорошо. Ну, как заливное?
- Просто чума. Но столько возни. Она работает вообще, твоя Марина? Или только маринует?
- Как раз много работает. Она куратор, много ездит по области. Но вот сейчас её переправили на наш проект. Очень дельный руководитель. Представь, начинала в науке.
- Но это же немыслимо - приготовить столько всего одной.
- Ну, конечно, подружки приходили помогать, мама...
- А муж?
- Она не замужем. Точнее, в разводе. Кажется.
Они чирикали, я почти не слушала. Что-то оборвалось во мне. Я словно вытолкнулась на край тёплого гнезда, где две девушки уютно болтали, как будто ничего не случилось.
А ничего и не случилось...
Просто все узнали о нём, все с ним поговорили по телефону, и он всем сказал, что у него всё хорошо. Своим голосом сказал… И только мне одной ничего. Ни одного слова. Одна я тут отщепенка. Чужая.
Мне очень захотелось встать и уйти. Да, так вышло, что Нора видела мои слёзы. Но мне казалось, что и Вероника видела мои слёзы, что она догадывается обо всём…
Чай весело лился в розовые чашки. Девушки болтали, а я всё слышала сквозь вату…
- Ну, с закуской ясно. Жаркое, я так понимаю, вы сожрали без остатка, а это десерт?
- Ну, как тебе сказать… - таинственно промолвила Вероника.
\- Как? Это не десерт? – Нора подхватила с блюдца аппетитный, посыпанный крошкой эклер. – Это же нам к чаю. - Она откусила – и глаза её стали большими. – У-у, - протянула она, - это ж моё любимое.