Я вышел в прихожую, подхватил куртку и отправился к дверям.
Самое время проверить, как там у нас с дольменом, - подумал я, сбегая по лестнице. – Вот сейчас самое время. А то ведь я так и не пропихну себя в эту чащу в здравом уме и трезвой памяти. Не получилось у меня ни разу даже шагнуть туда.
Ни вечером, ни днём не получилось. А я ведь каждый день пытался. И каждый день об этом думал. И не смог себя пересилить. Приходил сюда, смотрел в чащу и... не смог. Ни разу не смог.
А вот сейчас, когда в душе всё наперекосяк... Вот сейчас, когда мне всё равно…
Вот они, знакомые кусты и вот они, знакомые сосны впереди…
Я остановился, вслушиваясь в свои ощущения. Да, примерно такое же чувство было тогда. Сильнее, правда. Плюс я был пьяный. Интересно, а можно взять и нагнать на себя чувства, которые уже были когда-то. Самому, по собственной воле…
Внезапный топот за спиной встряхнул меня – ужас куснул прямо за сердце. Я нервно оглянулся – Нора бежала ко мне, стуча каблучками, в распахнутом пальто, в развевающемся по ветру шарфе. И у меня отлегло от сердца.
Фуу-у… чёртов сон… Теперь мне, что же, так и жить, шарахаясь от каждого куста?
Она подбежала и схватилась обеими руками за меня, тормозя на ходу.
- Прости, - быстро сказала она, глядя снизу вверх своими светлыми глазами. – Ну, прости. По-дурацки пошутила. Ну, считай, что по-дурацки пошутила. Ладно? Ну, дура… Ну, ты знаешь…
- Ладно, - сказал я. - Забыли. Девчонку-то зачем выгнала?
- Разозлилась. Мы там беспокоимся, трезвоним, а он…
- А я что? Убил кого-то?
- Ну, всё, ладно. Я тебе денег от Вероники привезла. Она в тревоге. У тебя всё нормально?
- Нет, - сказал я, качая головой и зажмуриваясь. - Норхен, нет, хреново всё у меня.
- Что? Что-нибудь случилось?
Она смотрела мне в лицо, потом затрясла обеими руками так что волосы упали мне на лицо.
- Что случилось?
- Понимаешь…
Я стиснул зубы и опять зажмурился. Нет, надо это произнести, парень. Надо это признать. Но как же тяжело это признать…
- Оказывается, я трус, - тихо и обречённо сказал я.
Ч 2. 31
Мы постояли немного молча плечом к плечу, вороша ногами палую листву и старую хвою.
- Значит, поэтому ты к телефону не подходил? – спросила, наконец, Нора.
- Да, - сказал я, хмуро косясь на сосны. - Сначала ещё было ничего, я надеялся. Я же сразу сюда пришёл, прямо в первый же вечер, как прилетел. И не смог зайти. Подумал: что я тут вечером в сумерках увижу, завтра приду. Назавтра пришёл днём – опять облом, опять не смог. Потоптался, решил, что я куда-то спешу, что меня ждут, перенёс на завтра. Завтра пришёл – опять что-то царапнуло. Короче… прилетел девятого, сегодня семнадцатое. И ничего за эти дни, с каждым днём только хуже. Делаешь несколько шагов - и сразу мысль: а если опять? А что дальше? А если не выйду? А мать? А сестрёнка? Они на меня надышаться не могли, когда я у них был… Кстати, спасибо тебе за духи. Женщины были счастливы. И ты была права – тётка просто растаяла.
- Ну, ладно, а дальше что? – спросила Нора.
- Дальше… Дальше такая тоска навалилась от этого… Мне было уже не до звонков и не до разговоров. Никого уже не хотелось видеть, а каждый вечер хотелось напиться.
- И ты напивался, - подытожила Нора.
- Ну, в общем, да, - сказал я. - А ты как думала? Я же мечтал сюда со своей девушкой приехать. Конечно же, мы вместе с ней примчались бы сюда. А сейчас думаю: может, к лучшему. По крайней мере, она не увидела меня таким… трусом...
- Ну, положим, это не трусость, - сказала Нора. – Трус за свою шкуру трясётся, а ты за родных боишься. Вспомни, сколько тебе было, когда ты вышел драться против троих. Ты же не испугался.
- Злость тогда победила страх, - сказал я. – Я просто отбросил страх. А сейчас…
- А до Москвы ты был тут?
- Представляешь – не был, - сказал я. – Даже в голову ни разу не пришло, чтобы прийти, что-то проверить. Я о другом тогда думал. Я о ней думал. Рад был, что из больницы вышел, потом в Москву засобирался, планы всякие… не до того было. Мне вообще казалось, что это мне всё приснилось...
- Ладно, - Нора перевесила сумочку на другое плечо, - возьми меня за руку.
- Зачем? - спросил я с подозрением.
- Затем, что я одна боюсь, - усмехнулась Нора. - Возьми меня за руку и пошли.
- Нет. Ещё не хватало тебя впутывать, - буркнул я.
- Тогда я одна пойду, - сказала Нора и сделала шаг с аллеи.
- Стоп! – я преградил ей дорогу. – Не сходи с ума!
- Слушай, хватит, а? – сказала Нора с раздражением. – Этот парк нами хожен-перехожен. Я тут каждую веточку знаю.
- Я тоже так думал! – я повысил голос.
- Ты был пьян, и была ночь, – веско сказала Нора и опять направилась в чащу.
- Подожди! – я сильно развернул её на себя и вгляделся в глаза. – Нора… хорошо, пойдём. Только не отходи от меня ни на шаг.
- Чеслав, оглянись. Окстись. Вокруг посмотри. Люди ходят, машины ездят. Мы просто пойдём рядом. За руку. Объясни мне, что может случиться, если мы будем держаться за руки?
- Не знаю, - сказал я упрямо. - Я могу споткнуться и упасть. Ты можешь споткнуться и упасть. Мы оба можем упасть. А поднимется только один.
- Слушай, у тебя просто больное воображение! Упасть, не встать... Под ноги просто смотреть надо.
Она постояла, глядя в чащу.
- Хорошо, уговорил, - сказала она смиренно. – Не пойдём.