«С грохотом, и гомоном, и гамом путь свой начинает к Зурбагану» - орали все дружным хором, спускаясь вниз по хоженой-перехоженой аллее, ещё немного мокрой, но уже солнечной.
А мы с Таней отстали, потому что мне показалось, что я должен ей что-то сказать.
Вот кто невероятно изменился за этот месяц. Я даже не сразу узнал её в первый момент, когда вся кодла, прознав о моём приезде, завалилась ко мне в дом – какая-то модная девчонка в косухе с заклёпками и кожаной мини-юбке. А когда узнал – оторопел. Выражение «проглотил язык» в тот момент мне подошло бы идеально.
У меня потом было ощущение, что это не я съездил в столицу, а она – и изменилась там до неузнаваемости. Куда делась молчаливая девочка с повадками школьницы? Вместо скромной косы – модная стрижка и взбитая надо лбом грива. Вместо боязливого взгляда – дерзко подведённые синим и чёрным смелые очи.
И вот теперь она независимо вышагивала рядом со мной и независимо щурилась на солнце.
- Не жалко косу?
- Да ну, - взмахнула она своей гривой. – Надоело. Я читала, что женщине нужно менять причёску, это влияет на судьбу. Судьба будет меняться.
- Ну и как? Изменилась судьба?
Она многозначительно повела плечом:
- Тебе что, не нравится?
- Нет, почему, очень нравится, - сказал я искреннее. - Шикарно. Просто Лоллобриджида.
На самом деле я не знал, что лучше. Прежняя Таня была одна такая, ни на кого не похожая. А теперешняя стала одна из многих – таких девчонок в мини-юбках и косухах на каждом углу тусуются толпы. С другой стороны, в ней появилось что-то новое, о чём я и не подозревал. Нет, наверное, она права. Надо менять себя.
- Может, мне тоже себе отстричь косу, – пошутил я. - Чтобы судьбу поменять.
- Ну, ты уже поменял. И судьбу, и причёску, – Таня искоса стрельнула по мне взглядом. – Волосы, вон, отпускаешь… Девочки московские посоветовали?
- Ага, - сказал я. – Нужно для сцены.
- Интересно, - сказала Таня. - А ты где там живёшь?
- В общежитии, – соврал я.
- А наши говорили, что у Норки, - с сомнением проговорила Таня.
- Ну, какое-то время, - вполне уверенно заявил я. – Пока устраивался.
А про себя подумал: срочно надо этим заниматься. Приеду – и буду решать. Хватит уже в этой конфетной коробке сидеть, надо всё кардинально менять. Вот, Татьяна молодец. Взяла и резко сменила курс.
- А приехать к тебе в гости можно? – спросила Таня.
- Конечно! – великодушно сказал я. – Буду только рад.
- А вдруг твоя девушка будет против?
Независимо так сказала, без всяких подтекстов и намёков. Прямо молодец.
- Слушай, вы же мои друзья, - сказал я. – Вы же на всю жизнь. Сама подумай, как можно быть против? И вообще - как рядом со мной окажется девушка, которая против моих друзей?
Идея с гостями мне понравилась. Всем завалиться в Москву. Всей оравой. Валюху ещё захватить. Интересно, Нора что скажет? Хотя ей по барабану, кто там у неё будет ночевать вповалку на полу, лишь бы не свинячили и посуду не были. Вики… ну, для Вики они все родные ребята, с которыми есть что вспомнить.
А пани… Пани я так и не сумел познакомить со своими. А мечтал. Была бы она против? Да ни за что. Она же своя, компанейская девчонка. У неё там, в её городе, такая же кодла друзей, как я понял из её рассказов…
- Чеслав! – орали впереди, оглядываясь на нас с Таней. – Айда в беседку!
Я коротко вздохнул. Я подозревал, что этим кончится прогулка. Сначала в беседку, потом на набережную. Они стояли живописной группой на тот самом повороте, в начале тропы. Ирка со своим Аликом в обнимку, Геныч, Алка в накинутом на плече пиджаке Сармана. Сарман в белой рубашке, словно на первомайской демонстрации. А у меня и было чувство, что сегодня первая мая…
- Чеслав! Айда в нашу беседку!
Наша беседка… эх, знали бы они, что это такое. Знали бы они, с каким чувством я недавно выполз оттуда, из этой чащи. Спиной, как идиот, отчаянно шаря вокруг себя подобранной веткой, чтобы не наткнуться на ствол и не полететь оземь… Полететь, чтобы потом не вернуться...
Но я вернулся тогда. Благополучно выбрался на дорогу и только потом, на аллее уж, заметил, какой я мокрый и как дрожат у меня руки, и какие они ледяные…
- Пойдём в беседку? - спросила Таня, прибавляя шаг и заглядывая мне в глаза.
И я подумал: не буду отговаривать. Пусть судьба решает. Конечно, я с ними пойду, а как иначе? Это последний день с друзьями. Завтра они все собрались меня провожать в аэропорт. А сейчас вот все повалили в беседку. Да, собственно, это было нашей традицией.
И я смирился. Ну, провалюсь – значит, судьба. По крайней мере, провалюсь не в гордом одиночестве, а в кругу друзей – и будет кому быть свидетелями. И будет кому рассказать, как шёл-шёл человек рядом – и вдруг пропал. Хотя невероятно, совершенно невероятно поверить в то, что белым днём на ровном месте может пропасть человек…