Я притащил из прихожей тяжёлую сумку, выложил на стол гостинцы - банки, пакеты с сухофруктами, мамины пирожки и печенья, фирменный пирог с абрикосами, налил чаю ей и себе.
- Красивые пирожки, возьму кусочек, - сказала Вероника, улыбаясь. – И давай поговорим, как взрослые люди. Поставим точки над «и».
Она посмотрела серьёзно.
- Ты уезжал, отдыхал, думал. Что надумал? На тебя можно рассчитывать?
- Да, - сказал я твёрдо. – Можно. Я буду работать.
- А твоя девушка? Из-за которой ты здесь?
- Да, - сказал я так же твёрдо. – Я был здесь из-за неё. Но мне интересно в проекте. Я решил.
- Отлично, - сказала Вероника спокойно. – Теперь о нас с тобой. Чтобы не было недомолвок и твоих дурацких извинений. И тоже, как взрослые люди.
Она помолчала, бросила в чай несколько сухих абрикосов, потом подняла на меня глаза.
– Чес, я жила в других странах. Знакомилась с другими культурами, не похожими на нашу. Я знаю, что у каждого народа свои взгляды на отношения мужчины и женщины. Свои свободы, свои запреты, свои правила. И они все разные. Поэтому у меня нет никаких особенных правил. Я с самого детства танцую, ты знаешь. Это развивает чувственность. Я чувствую людей, чувствую мужчин. Мне не нужны чужие правила. Мне достаточно своего чутья и своего ощущения. Так вот. Ты – особенный человек в моей жизни. Я тебе рассказывала, как ты мне помог жить. Ты рассказывал мне, как я тебе помогла жить. И ты не исчез из моей жизни, как исчезали другие. Мы с тобой снова встретились. Начался новый виток отношений. В танце мы с тобой пара. Это всегда большая удача. Ты знаешь, как ценно иметь хорошего танцевального партнёра. Это всегда гарантия успеха.
Я кивнул. Да, я это знал.
- Поэтому… - она помолчала. - Поэтому можешь считать, что ты, как человек особенный, имеешь особенные права на меня в нерабочее время, - закончила она. - Эксклюзивные, - она чуть улыбнулась. - По крайней мере, до тех пор, пока я не поклялась кому-то в верности. Но что-то мне подсказывает, что это случится не скоро.
Я помолчал. Я всегда удивлялся, как точно она формирует мысль. Когда-то я завидовал этому и страстно хотел научиться сам. И учился. В основном, у неё и учился, но и в книгах тоже.
- Скажи, у тебя кто-то есть? – спросил я в своей прямолинейной манере, понимая, что более удобного случая узнать об этом у меня больше не будет. – Мужчина? Любимый? Близкий человек?
Она молчала, помешивая ложечкой абрикосы в чае.
- Как я люблю твои вопросы в лоб, - сказала она, наконец, глядя на ложечку.
- Нет, ответь, - потребовал я. – Мне нужно знать. Я должен знать.
- Должен знать, – она усмехнулась. – Ты не должен знать, но хорошо, я скажу, если тебе так лучше. Да, у меня есть близкий человек. Он не здесь. И он не может быть здесь. И это не имеет к тебе никакого отношения. Это не может влиять на моё отношение к тебе. Это не муж и не отец моего ребёнка. Всё. Тебе достаточно этого.
- Но клятву верности ты ему не давала, - уточнил я.
- Ни тебе, ни ему, ни кому бы то ни было. Глупо давать такую клятву, если тебе не семнадцать лет, - медленно проговорила Вероника. – Клятва – это вообще очень глупо, если тебе не семнадцать лет.
- То есть, мне уже поздно клясться? – хмыкнул я.
- Ну, ты ещё можешь клясться лет пять, - засмеялась Вероника. – У тебя это очень мило получается. Особенно в прихожей. Даже хочется верить. И да. На всякий случай. Если ты соберёшься сделать мне предложение, я откажусь, - она улыбнулась. - У меня на первом месте дочь.
- Как бы мне хотелось её увидеть, - сказал я искренне.
- Пожалуйста...
Она подняла с полу свою необъятную сумку, нашарила что-то в ней, раскрыла записную книжку в кожаной обложке и положила передо мной небольшое цветное фото.
Девочка лет десяти сидела на зелёном лужке, обняв голые колени. Серьёзная, в очках. Каштановые волосы, небрежно рассыпанные по плечам. Строгий взгляд. Она походила и не походила на Веронику.
- Ребекка Вейзен, - сказал я, глядя на фото с непонятной грустью. – Девочка из-за океана. Она говорит по-русски?
- Конечно, - Вероника бережно убрала фото обратно за обложку записной книжки.
- Танцует?
- И танцует, и играет в театре, и занимается фигурным катанием – у неё много великих дел.
Я встал и похлопал по карманам.
- Ладно. Покурю на балконе, - сказал я. – В последний раз перед своими великими делами. Да, хотел тебе сказать… Я собираюсь искать себе жильё. Ехал с этой мыслью.
- Делай, как тебе лучше, - Вероника пожала плечами.