И я уже делаю неуверенные полшага, но тут же решительно останавливаюсь. Во-первых, вспоминаю, что меня ждёт Нора. Во-вторых, я очень хорошо помню тот телефонный разговор в больнице, у меня ещё в ушах звучит подчёркнуто-вежливое: «моя дочь просила передать лично вам, чтобы вы сюда не звонили, она здесь больше не живёт. У неё новая работа в другом городе, она очень занята.»
Я вспомнил сейчас это некстати, и у меня даже похолодело возле сердца. Я переступил с ноги на ногу.
- Спасибо, в другой раз, - я покачал головой. - Мне нужно идти. Я вас попрошу… пожалуйста…
Я лезу в сумку, достаю свой свёрток, скрученный Норой из плотной бумаги и перевязанный бечёвкой. - Вот… передайте ей это, когда она приедет.
- Не бомба? - шутит папа, беря свёрток и взвешивая его в руке.
- Я похож на террориста? – я смеюсь. Мне он нравится, и я уже почти представил, как мы сидим с ним за столом и ждём, когда приедет она…
- А что передать? – спрашивает папа. - От кого? Она же спросит.
- Не спросит, - уверенно говорю я. – Она поймёт, от кого. Там, внутри, - я киваю на свёрток. - мой адрес и телефон. Просто передайте ей, что я буду ждать её звонка.
Вот это интересное кино – я потерял ориентировку. Вышел так, как будто это был мой дом. Повернул в привычную сторону, и только через несколько секунд опомнился, словно проснулся, увидев под ногами густой снег. Такого снега, конечно, не могло быть дома...
С изумлением огляделся, приходя в себя. Я всё ещё был в странном ступоре. Хотя ничего плохого не произошло. Наоборот, всё было хорошо…
Я ещё пооглядывался, вспоминая, откуда шёл, приметил поворот и движение транспорта впереди – ага, значит, туда.
Что ж, я сделал всё, что мог. В душе у меня звенели лёгкость и опустошение. Я даже немного устал, добравшись до вокзала, но усталость была приятной и лёгкой, словно я поплавал в море.
Нора встала мне навстречу с кресла в зале ожидания. Ни о чём не расспрашивая, бесцеремонно похлопала по сумке, усмехнулась.
- С тебя шоколадка?
Это она так со мной поспорила по дороге сюда. Конечно, чтобы ободрить, потому что сам я по мере приближения к нужной станции был уже совсем упавший духом. И она сказала: спорим на шоколадку, принцессу свою ты не застанешь, она на работе, отдашь ракушку папе или маме.
А я в своём ступоре даже в это поверить не мог, мне казалось, вообще никто мне не откроет дверь, да что дверь, хорошо если дом существует. Да что дом – может, и города-то этого нет на свете. Удача, если он вообще существует, город этот…
И сейчас, поднимаясь по мосту рядом с Норой сквозь синие сумерки, а потом спускаясь на платформу, я всё ещё сомневался во всём происходящем.
Но при этом что-то юное, совсем мальчишеское, взмывало и звенело у меня в душе.
Охваченный чувством, я оглянулся в последний раз на город – он лёг мне на душу. Вокзал светился в темноте, словно сказочный домик. И я внезапно понял: я снова приеду сюда.
В чреве электрички было тепло, уютно под тусклыми лампами, из портативного магнитофона с соседней лавки приглушённо неслось: «Есаул, есаул, ты не бросил коня…»
Я медленно выходил из напряжения и опять подумал: день был хороший. Хорошо начался и хорошо кончается сейчас.
Нора уютно устроилась у меня на плече, тоже устала, опекунша моя верная. Сейчас вернёмся домой, напьёмся чаю, завалюсь на свою раскладушку, закрою глаза – и встанут передо мной опять светящиеся розовым под закатным солнцем сугробы, снеговые шапки на деревьях, маленькие домишки на крутизне, весёлые девчата с коньками через плечо… И она… И я буду думать о ней. Буду думать, что в метро была она. Мне так не даёт покоя эта встреча.
- Нора? – вполголоса окликаю я.
- М?
- Ты всё-таки думаешь, что это была не она?
- В метро? Шансов мало, - мурлычет Нора. - Но было бы красиво, если бы это была она.
- Почему красиво?
- Ну подумай - какой был вчера день?
- Какой?
- День влюблённых, чучело.
- Четырнадцатое февраля! – шепотом восклицаю я. – Ох, чёрт, а правда…
- То-то и оно, - кивает Нора.
Валентинов день! Теперь я ещё больше хочу верить, что это была она. У нас уже было много неожиданных странностей и красивых совпадений, пусть будет ещё одно, самое красивое… пусть… Вагон умиротворённое покачивается, колёса постукивают, меня клонит в сон. Что значит, надышаться свежего заснеженного загородного воздуха. Я уже совсем было начал проваливаться в дрёму, но вдруг внезапная догадка тряхнула меня изнутри. Я выпрямился, сон мой как рукой сняло.
- Нора!
- М?
- Послушай! Это была она! Там, в метро! Я понял!
- Что ты понял?
- Месяц! Ровно месяц прошёл!
- Какой месяц?
Она недоумённо выпрямилась и всё ещё смотрела с сомнением, а я уже всё понял. Потому что не могло быть такого совпадения просто так! Ну, не может быть это просто так, не бывает такого!..
- Мы поссорились с ней - ты помнишь? Ты же была с нами, вспомни – мы рассорились, я ушёл. Ты помнишь, когда это было? Какого числа?
Секунду Нора смотрела меня, потом неуверенно проговорила:
- Четырнадцатого?
- Да! – я схватил её за плечи, вдохновение так и плескалось во мне. - Это же был старый Новый год! Ты понимаешь теперь? Мы расстались четырнадцатого! И вчера, четырнадцатого, в день влюблённых... эта беленькая шапочка! Ты понимаешь, это была она! Не может быть, чтобы это была не она!
- Да, красиво, - сказала Нора.
- Именно красиво, - не мог успокоиться я. - Но и это ещё не всё. Номер её квартиры - знаешь какой?
- Не удивлюсь, если четырнадцатый, - сказала Нора
- Именно! - крикнул я шёпотом.
- Мистика, - проговорила Нора.
Секунду мы смотрели друг на друга, потом я засмеялся, обнял её и опять привалил к себе. У меня стало совсем прекрасно, почти сказочно на душе. Я уже почти не сомневался, что это была пани.
- Я теперь понимаю, почему меня замутило в метро,- объявил я. - Если бы не это, я бы уехал раньше, и мы не встретились.
- Ну да, ну да, - пробормотала Нора, устраиваясь поуютнее и щекоча мне лицо мехом своего капюшона. - Твои ангелы посмотрели: ой, бли-ин, что-то этот малый слишком быстро чешет по переходу, сейчас уедет раньше времени, а ну-ка, сейчас мы ему устроим лёгкое предобморочное состояние.
- И медсестру подослали, - усмехнулся я.
- Для подстраховки, - кивнула Нора, - А то ещё окочурится совсем и вовсе на поезд не сядет.
Мы посмеялись.
- Скучаешь по ней? – помолчав, спросила Нора.
Я молча кивнул.
- Что теперь делать, Норхен?
- Ждать. Она приедет, увидит твою ракушку. Поймёт, что ты здесь и позвонит.
- Когда?
- Может быть, завтра. Тебе же сказали, её завтра вечером ждут. Хотя... скорее всего, звонить из дома не будет она.
- Почему?
- Ну… я бы не стала. Такой разговор – не очень простой разговор. Впрочем, не знаю, смотря какие условия дома будут. Но фифти-фифти, что она будет ждать более удобного момента.