- Вступительное слово написала? Литературу посмотрела? Везде порыскала?
Татка, как всегда, задаёт кучу вопросов и слушает вполуха, но вот чудо – всегда всё слышит и всегда всё помнит. Я не успеваю отвечать, а точнее – махать головой, как лошадь.
Да, я много чего сделала за эти две недели, пока была одна. И запросы оформила, и разослала, и даже звонила туда, в Керченский музей, чтобы уж наверняка.
И теперь сижу, как проклятая, как приговорённая, в ожидании князя. А он, может, и знать обо мне забыл. Или женился уже на другой…
Звонок. Татка хватает телефонную трубку и вдруг делает круглые весёлые глаза и машет мне рукой, весело и отчаянно. Я подхожу.
- Это Нора! - сияет глазами Татка и сует мне трубку. – Тебя! Приехал, значит!
Я беру трубку и слышу уже знакомый ленивый низкий голос. У меня начинает колотиться сердце. Я сажусь, чтобы ноги вдруг не подломились и плохо понимаю, что говорю.
- Ну вы долго ещё будете друг от друга морды лица воротить? Не надоело вам?
Я засмеялась, всё ещё волнуясь. Нора… как у неё всё просто всегда!
- Вчера прилетел. Прихожу сегодня – сумка стоит, - рассказывала тем временем Нора. – С утра на работу вышел, как огурчик. А там, между прочим, на работе у них, девок новых понашло-понаехало в проект, - добавила она со значением. - Ты чего ждёшь? Чтобы его на шнурки порвали менее щепетильные провинциалки? Ты вообще-то его хочешь видеть?
- Х-хочу, - даже не сказалось, а икнулось где-то внутри меня.
- Ну, ладно, тогда хорошо. Тогда мы что-нибудь придумаем, - сказала Нора и дала отбой, а Татка кинулась ко мне:
- Ну, что? Приехал? Что сказал? Что она сказала?
- Приехал, - я с трудом переводила дыхание, меня даже в жар бросило, а потом сразу в холод. - Она обещала что-то придумать. Ругалась, что мы никак... два дурака... - я взяла со стола папку, обмахнулась – и сразу замёрзла. – В общем, он вчера приехал, - повторила я, всё ещё волнуясь.
- Ну, и отлично! - Татка с грохотом засадила точку и глянула на часы. – Пошли чаю попьём, на тебе лица нет. До конца пары двадцать минут, успеем перекурить.Она упорхнула за шкафы, а я с трудом поднялась со стула, словно в дурмане. Кажется, я больше испугалась, чем обрадовалась.
Электрический чайник весело запел в нашем чайном домике, Татка быстро наделала бутербродов с маслом.
- Ешь! – вгляделась она в меня. – Знаю тебя, сейчас последний аппетит отшибёт тебе твой князь. Ты посмотри на себя – зелёная уж совсем…
Она подвинула мне полную чашку и сама размешала сахар.
- И давай договоримся: больше ни слова о нём. Он приехал, очень хорошо, жив-здоров, пошёл на работу, и мы живём в рабочем режиме. Поняла?
Я молча, каменно кивнула. Да, надо что-то делать с собой. Витаминчиков каких-то попить, что ли. Только где их взять, витаминчики эти, аптеки пустые, зелёнки, и той нет…
- По кольцу нашла что-нибудь?
- По кольцу... что-нибудь нашла, - чай приятно согревал меня, и я, наконец, вздохнула свободно. – И, знаешь, похоже, права была директриса музея: кольцо Саладина, действительно, могло быть некоей верительной вещью. Судя по документам, что-то там было вручено крестоносцам. Чтобы они смогли двигаться дальше.
- Что значит «что-то»? – подняла брови Татка.
- Очень неясные ориентировки, - я покачала головой. – В основном, по художественной литературе, а её не так много. Плюс там переврали же всё, ты же знаешь, как в книгах бывает... Но ясно одно: Саладин, освобождая Иерусалим, снабдил крестоносцев какой-то своей охранной вещью. Она была символом его власти. Понимаешь?
- Ну, положим, - кивнула Татка. – Чтобы их не перебили по дороге.
- Вот именно, - сказала я. – Им был вручён какой-то знаковый предмет. Они его предъявляли, их пропускали дальше. И это не бумага, не документ, а именно вещь. Что-то ценное и узнаваемое: это "что-то" работало без слов и объяснений.
- Но это не кольцо?
- В том-то и дело, что кольцо не упоминается. Я так поняла, что это какой-то камень. Вообще, очень мало об этом. Фраза была: камень Иерусалима отворял путь им.
- Хм… камень Иерусалима… А фильмы что?
- В фильме вообще какой-то факел поднимали над головой – и им давали дорогу. Это уже не имеет отношения к истории. Просто художественный образ.
- Да, я понимаю. Но всё сводится к тому, что что-то было?
- да, сводится к тому, что что-то было. Я в запросе попросила поточнее указать все предположения по кольцу. Откуда там ноги растут…
Татка встала, задумчиво подошла к окну, закурила. Я допила чай и подошла к ней. Мелкий снег летел на улице, тая ещё в воздухе и превращаясь в дождь. Окно было всё засеяно мелкими зеркальными брызгами.
- Ну, что ж, пусть камень. Годится для рабочей версии, - сказала Татка. – Ты собрала все цитаты?
- Конечно.
- Потом отдашь мне в перепечатку – и я всё посмотрю разом. Интересно. Камень, – повторила она задумчиво. - В конце концов, кольцо – это же тоже камень.
- По идее да, - кивнула я. - Камень, который за счёт оправы держится на пальце.
- Ну так может, так и есть? - Татка посмотрела на меня. – И надо идти от камня Иерусалима?
- Я тоже так подумала, - сказала я. - Сейчас документы развезу и к Олежику пойду - у него должны быть материалы.
- Конечно, - кивнула Татка. - Пусть всё тебе найдёт по камням. И ждём ответы из Керчи, да? И Юру твоего с бабушкой. Да?
Я кивнула, вздыхая. Татка покосилась на меня.
- На самом-то деле, понятно, кого ты ждёшь, как манну небесную.
Она опять глянула на часы и погасила сигарету.
- А Нора, всё-таки, классная девка, - сказала она весело. – Что бы вы без неё делали, вот именно - два дурака…
Два дурака… Князь, это мы с тобой…