Наконец, часа через два всё наладилось: хаос был пресечён, я отпущен, любопытные разбрелись. Вероника увела всех на сцену, и тут очень кстати явился Эдик с ценным предложением смотаться в бассейн.
Наконец-то! Я давно рвался обследовать здешний расхваленный спорткомплекс: у меня с моими новенькими липовыми документами теперь были на него все права. Права были – а времени не было. И вот, теперь всё сошлось. Я оделся – и мы почесали.
Я не пожалел. Мы шикарно прогулялись по комплексу, затесались в секцию дзюдо полюбоваться на занятия, я всё осмотрел, познакомился с парнями, друзьями Эдика, живущими в общаге, и в конце концов почувствовал себя прямо совсем москвичом.
Пацанские тусовки лечат от любых душевных страданий. Мы очень круто наплавались, выпили в раздевалке пивка, классно пообщались за жизнь, музыку и девочек, а потом с Эдиком ещё и отлично пообедали в студенческой столовке.
Я вернулся во дворец уже затемно, сытый, радикально счастливый, играя размятой мускулатурой и абсолютно независимый от всяких женщин и телефонов.
Вообще, день получился прекрасный. По дороге домой Вероника не молчала измотанно, как обычно, а оживлённо обсуждала со мной всякие текущие дела. Оказывается, пока я отсутствовал, приехали два педагога, которых я ещё не видел, и ожидались на днях ещё люди – хореографы, режиссёры. Машина закрутилась.
- У тебя будет поменьше организационной работы, и ты займёшься, наконец, своими собственными номерами и вообще собой. У меня много идей, надо будет обсудить. Мне надо будет с тобой посоветоваться.
Раньше она так не говорила. "Посоветоваться". Она говорила: «Я тебе покажу. Я тебе объясню»
Что-то изменилось? Или она просто подбадривает меня?
Как бы там ни было, дома мы, наскоро поужинав, расстелили на столе знаменитую миллиметровую «простыню» и углубились в её изучение. Мир неизвестных значков, цифр и букв, выставленных вдоль списка участников, начал понемногу мне открываться. Я почувствовал интерес, даже увлёкся. Особенно, когда Вероника начала показывать записи репетиций. Я понял: мне это нравится.
Какой-то одной своей частью я вдруг провалился в то прошлое, когда всё начиналось – когда Вероника позвала меня танцевать с ней. Учила меня, натаскивала, направляла, а я ничего не осознавал, потому что думал о другом. Но ловил упоённо каждое её слово, дышал ей, пьянел от её голоса, движений, жестов…
«Последи за той парой, я тебе потом кое-что объясню».
И я следил. И если бы она предложила мне не только следить, но и ползти за какой-то парой, я бы без промедления пополз, как собака – только потому, что она это сказала… Сейчас очень похожим было чувство подъёма и азарта, но всё выглядело по-другому, мы были равны, и это было особенно красиво и захватывающе...
В общем, у меня было ощущение прекрасного дня и прекрасного наполненного вечера, когда в дверь позвонили. Это должна была быть Нора - с сумками в обеих руках и ленью доставать из сумочки ключи.
Не переставая что-то обсуждать, мы дружно пошли открывать, дверь распахнулась – и я замер.
Это был удар.
Мой мир сломался в один миг, когда я увидел её в нашей прихожей. Причём, глазами я её не узнал – настолько она была на себя не похожа.
Да, эта девушка была одета, как она, - та же шапочка, тот же яркий шарф, но она больше походила на сломанную куклу, чем на живую девушку – с этим мертвенно-бледным, искажённым лицом, мутным, расфокусированным взглядом, чёрными провалами глаз – я только потом понял, что это слёзы размазали тушь... Глаза мои её не узнали. А сердце узнало сразу – стукнуло где-то в горле так, что загудело в голове.
-– Чайник ставьте! - быстро скомандовала Нора, скидывая одежду и помогая ей раздеться. - Воды горячей - в таз! Ну, быстрей давай, не стой! - прикрикнула она на меня. - Ей надо спазм снять…
Я смешался. Было так странно – видеть её у нас – непривычно, почти пугающе. Пугающе – потому что в голове пронеслись какие-то совсем уже немыслимые подозрения – её били, насиловали, пытали… А иначе почему она здесь, она не может быть здесь, значит, случилось ужасное…
Что-то у меня съехало капитально в голове, но я тупо, как велели, поставил чайник и даже вытащил суп из холодильника на всякий случай.
- О, молодец, разогревай! - одобрила Нора и умелась в ванную – там что-то делалось, я даже не пытался предположить – что.
А потом она тихо пришла и тихо села рядом. Уже не с таким страшным лицом, умытая, но всё ещё измученная, далёкая, чужая. Её кормили, поили сладким чаем, отпаивали лекарствами, я старался не мешать, сидел в комнате на диване совершенно потерянный.