Я запер за ними дверь, включил чайник. Оглянулся.
Она сидела на кровати, устало уронив руки на колени и опустив голову. Я сел рядом с ней. Она даже не шевельнулась - поникшая, маленькая, печальная…
- В первый свой приход я чинил здесь пробки, фены и электрические печки, - сказал я, глядя в стену. - В этот раз – дверь. - Как думаешь, что мне обломится в следующий раз? Может, унитаз?
Вместо ответа она тихо положила голову мне на плечо.
И меня словно волной накрыло. Я осторожно обнял её и понял, что это лучший миг за весь сегодняшний длинный день. И вообще за две последние недели. Потому что больше ничего не надо – только вот это…
Когда затарахтел чайник, она уже спала в моих руках. Я осторожно уложил её и укрыл. Оставить её одну было нельзя, надо было что-то решать. Я спустился вниз, на вахте никого не было. Без проблем я открыл ящик стола и забрал свой пропуск. «Проходной двор» - вспомнил я девочек. Да уж, точно…
Возвращаясь, я изо всех сил постарался зайти в комнату бесшумно, но она всё равно вскочила. Именно вскочила – нервно и судорожно – словно заряженная страхом.
- Это я, я, – я сел к ней, взял её холодные руки в свои. - Тихо, я тут, с тобой…
- У него было кольцо, - быстро сказала она, вглядываясь в меня, словно не веря, что это я.
- Кто? У кого кольцо?
- У этого… - она отняла у меня руки, прижала их ко лбу. – Там такие ворота… они у нас есть… В книге… в той книге есть... Ворота эти... И у него было кольцо, это оно! У нас книга с фотографиями…
- Тебе приснилось, - сказал я. – Ложись, я с тобой посижу. Водички принести? Чаю?
- Да как ты не понимаешь, я тебе в прошлый раз не успела рассказать! – воскликнула она нервно. - Ты никогда меня не слушаешь! Ты уходишь, и всё происходит!
Она дала себя уложить, но глаза продолжали возбуждённо блестеть.
- А почему так холодно? – она поёжилась. - У нас что, отопление отключили?
- Холодно? Да нет, - недоумённо проговорил я.
И вдруг догадался. Ну, конечно же! От неё так и несло жаром, и глаза подозрительно блестели. Вот чёрт… Нора же говорила что-то про мокрые сапоги…
- У вас градусник был, – быстро сказал я. - Я где-то видел в куче…
- Зачем градусник? Да ты послушай, ты что, забыл про кольцо? Оно было у фараонов, я видела!..
Я кинулся по полкам. Мне точно попадался на глаза этот картонный футляр, только вот куда его теперь засунули... Она всё время порывалась встать и несла всякую чушь, я встревожился, это походило на бред… Наконец, когда я совсем отчаялся и собрался идти по соседям, градусник нашёлся.
- Ну, почему ты меня не слушаешь! – вскричала она, но я быстренько поцеловал её в лоб и уложил обратно.
- Держи градусник, и как раз я буду слушать, - уверил я. – Рассказывай, я слушаю. Кольцо было у фараонов.
- Я так думаю, - пробормотала она. - Оно было у фараонов. Он сидел с этим кольцом. На каменном троне. Я хотела тебе рассказать. Я же ничего… мы же вечно ничего… А потом он превратился в статую. Но на самом деле, это я превратилась… Я как-то окаменела. Может, это кольцо превращает в статую. То есть, в камень. Может, там все эти статуи фараонские - может, это и были живые люди! Понимаешь?! И я тоже была сначала живой, а потом...
Речь у неё становилась всё более бессвязной и лихорадочной. Я забрал градусник – тридцать девять и семь. Ёперный театр...
- У вас хоть какие-то лекарства есть?
- У Татки… в тумбочке… А сколько там? Я спать совершенно не хочу…
- Тридцать восемь, - соврал я. – Нужен аспирин.
Я пошёл по второму кругу. У Татки в тумбочке были одни книжки и тетради. Ну, правильно: девчонки пихали, как получится, всё теперь на других местах, надо всё перерывать… Нет, всё-таки придётся идти по соседям, а время третий час ночи…
Под руку мне уже второй раз попался красный кошелёчек, а может, косметичка. Внутри было несколько купюр и крошечный футлярчик. Я открыл. На чёрном бархате поблёскивала пара серёг. Скорее всего, золотых.
Я нахмурился, мне это не понравилось.
Таблетки нашлись в дальнем углу ящике стола – довольно подозрительного вида таблетки, помятые и потрёпанные - но среди них, слава богам, был аспирин.
Она послушно приняла таблетку и изнеможённо закрыла глаза.
– Ты опять уйдёшь, опять ничего не обсудим, - безнадёжно проговорила она.
- Я никуда не уйду, клянусь, - сказал я.
– А мы с Таткой рисовали-рисовали… Кольцо было сначала у нас с тобой. Потом у фараонов. Потом у Саладина. Потом попало к тебе. Когда ты был там… там…
- Наверное, всё так. Интересно, где оно сейчас, – пробормотал я машинально.
- Из Керчи будет ответ, - слабым голосом ответила она. – Я делала запрос… куда высланы экспонаты… той закрытой выставки… И на выставку не пришёл, я ждала-ждала... Почему, почему ты ушёл? Не уходи… - бормотала она еле слышно. – И накрой меня, холодно ужасно…
Я накрыл её вторым одеялом, напоил чаем. Лимона у них, конечно, не было, но нашлось варенье. Не малиновое, но хоть какое-то.
Вырубил верхний свет, включил настольную лампу, притенил её полотенцем. И сидел, держа её за руку.
Поминутно я проверял рукой её лоб. Примерно через полчаса я почувствовал влагу. Она перестала метаться и бормотать и задышала спокойно. Можно было наконец выдохнуть.