В общем, я очень спешил, когда в сумерках бежал к ближайшему автомату, оскальзываясь на подмороженном тротуаре.
Вероника откликнулась сразу, я всё точно рассчитал.
- Возможно, сильно опоздаю, - сказал я, переводя дух. – Всё не очень хорошо, надо дождаться врача.
- Сожалею, - коротко ответила Вероника. – Сегодня ты как раз нужен, будут значимые люди, хотела тебя познакомить.
- Я очень постараюсь быть, - уверил я.
Положил трубку и искренне порадовался, что в моём близком окружении есть женщина, с которой можно договориться и на которую можно положиться.
Татке на работу звонить было рано, а это самый главный звонок – только она могла уладить сложности моей пани. Я глянул на часы – и магазины ещё закрыты, надо возвращаться. Я наддал в обратную сторону.
В комнате, со всеми предосторожностями, стараясь не шуметь, я вскипятил чайник,
Пошарил в кухонной тумбочке - голяк. Немного вермишели и соль. Ни хлеба, ни сахара. В матерчатой сумке на полу нашлось несколько картошек. Как они тут живут?.. Хотя, у них же столовая неплохая и работает чуть ли не до одиннадцати ночи… Я нашёл в пакете горбушку и сгрыз, запивая несладким чаем. Ладно, что найду, то и куплю.
На улице рассветало, жизнь раскручивалось вовсю: дом оживал, гудел голосами, день звал на подвиги. Я подписал в записку немножко интимностей: «Запер тебя, как когда-то мечтал. Не бойся – вернусь.»
Налил чашку воды и поставил поближе кровати – после жара захочет пить. Подложил под чашку записку и отправился на операцию-два.
Татка из тех женщин, что хватают трубку, опережая всех. Так оно и случилось.
- Привет, - поздоровался я и быстро обрисовал ситуацию с температурой. Про потерю папки пока решил не говорить – только про то, что её невозможно вернуть.
- Блин, папка какая-то, - весело затрендела в трубке Татка. – Вообще не в курсах. Ладно, разберусь, пусть с ума-то не сходит, – посоветовала она, понижая голос. - У нас реорганизация сейчас, людям не до папок. Обстановка сложная. То нас сливают, то разливают... Короче, я скажу, чтобы её сняли с конференции, пусть не волнуется. Насчёт прийти мне пораньше, - она совсем перешла на шёпот, – чёрт его знает. У нас сегодня внеплановая планёрка, неизвестно, как покатится потом. В общем, лечитесь там пока…
Я положил трубку. Ещё одно дело сделано. Про дверь и шмон я тоже благоразумно промолчал, пусть человек спокойно работает в своей сложной обстановке.
Теперь продовольственный марш-бросок.
В аптеке, попавшейся по дороге, сверкали стерильным ледяным блеском стеклянные полки с немудрящими медикаментами. Я уставился на них в замешательстве. Знать бы, что там с моей пани приключилось. Простуда? Вирус? Нервное расстройство? Мать при высокой температуре обтирала сестрёнку уксусом, например…
- Вы что хотели?! – угрожающе возвысилась откуда-то из-под прилавка голова пожилой аптекарши. Чем-то она мне напомнила тётю Машу, и я приободрился.
- У человека температура сорок, – проникновенно поделился я, ввинчиваясь головой в тесное окошечко.
- У вас?
- Нет. У девушки. Найдите что-нибудь…
- Рецепт?
- Ещё не выписали, - извинительно проговорил я и для наглядности, насколько получилось, прижал руки к груди.
- Вот выпишут рецепт, тогда придёте, - отрезала аптекарша.
- Мы, конечно, придём, - уверил я. - Но только завтра. Я сейчас уезжаю, она будет одна. Некому сходить за лекарствами. А надо что-то срочно, пожалуйста, спасите человека, у нас все лекарства просроченные.
Секунду аптекарша смотрела на меня с подозрением.
- Вера, парацетамол и эхинацею! – крикнула она, наконец, в приоткрытую дверь, и я поздравил себя с победой.
- А витаминчиков можно? – залебезил я, не сбавляя тона. - Хоть каких-нибудь. Хоть немножко. Весна же, авитаминоз... А ей на занятия… Температура сорок…
- Вера, аскорбинку ещё! – повысила голос аптекарша.
На прилавок передо мной шмякнулось искомое.