ч3. 8
Я поставил на газ сразу две кастрюли – слава богу, их как раз и было две, и к счастью, обе чистые, не всё плохо в нашем королевстве.
Я уже был предупреждён, что кухню покидать нельзя, еда в этом доме главная ценность, за ней охотятся, её похищают, ей обмениваются, и вообще она служит основной конвертируемой валютой. Поэтому я устроился сторожить с комфортом: подтянул табуретку к окну, открыл форточку, негигиенично положил ноги на подоконник и с наслаждением закурил.
Я отдыхал. Вчерашняя гонка и бессонная ночь уже давала о себе знать, опять мне достанется от Вероники…
Чёрт, как же кардинально отличается моя московская жизнь от моей домашней. Ещё два дня назад я вальяжно таскался с друганами по набережной, орал любимые песни под гитару, спал сколько хотел и с кем хотел, никуда не спешил и был сам себе хозяином. И вот сейчас, не успев приехать, уже озабочен, замотан, ввергнут в какие-то катастрофы, поминутно смотрю на часы и чувствую себя винтиком в чужом механизме…
В общем, опять тебе, парень, ни поесть, ни поспать…
Чтобы совсем не скиснуть в бульонных и кисельных парах, я достал свою бумажку и начал разглядывать.
Картинка мне сейчас нравилась. Была какая-то стройная логика в этой немудрящей схеме. И в неё укладывалось многое. Хотя и не всё. Например, не укладывался дом в Трубниковском переулке, куда привела меня девушка в синем. Непонятно, куда его относить, не было для него отдельного облачка на моём дереве. Моё метание по его коридорам очень сильно напоминало метание по коридорам другого дома - из сна. Во сне я попадал в тот чадный дом после выхода из катакомб. Если считать катакомбы каналом времени, то я выходил именно на какую-то площадку с этим домом. Но где находится эта площадка? В каком из миров?
Ощущение этого дома я испытал после ещё дважды: в Трубниковском и вот здесь, в коридоре общаги, где я сейчас сидел.
Я встал, вышел в коридор, покрутился, прищурившись. Да, похожее ощущение – тёмные коридоры и масса дверей. Женщина во сне сказала: Белка там! И я пошёл и открыл эту дверь. И за ней была Бездна.
Когда я пришёл сюда впервые, я точно знал, где дверь пани. Я так и спросил почти уверенно: Это твоя дверь? И угадал.
А в следующий раз при входе в эту дверь сгорело электричество – всё погрузилось в темноту. И стало бездной. А вчера мы пришли – и двери не было вообще, она была сорвана – и за ней был бардак. А бардак – это хаос. А хаос – это тоже бездна…
М-да… интересное кино…
Я задумчиво помешал кисель, чтобы его не затягивало плёнкой. Курица была почти готова. И архитектура домов похожа, вспомнил я. Дом в Трубниковском состоит из двух более высоких зданий, соединённых одноэтажным строением. Общежитие пани – это тоже два высоких здания, соединённых одноэтажным переходом. Да, они не соизмеримы по размерам. В Трубниковском - маленькие старые строения. Общага эта - громадный многоэтажник. Но всё равно - принцип-то один...
То есть, выходило, что существовали какие-то элементы, которые связывали эти площадки на моём дереве. Какие-то сквозные образы его пронизывали. Например, кольцо было в разных уровнях. Наверное, надо было бы собрать их в отдельный список, но у меня сейчас плохо соображала голова. В Трубниковском жила Белка, которую я любил во сне больше жизни. В общежитии живёт пани, которую я... как это назвать? С которой я на своём месте, с которой у меня ощущение родного дома, с которой тревожно, непонятно, непредсказуемо, но остро-счастливо. Это любовь? А как это называется, если не любовь? Только при чём здесь кольца, коридоры, бездны?.. Музеи, старые фотографии?.. Чёрт, вот как это всё на меня свалилось и как это раскручивать, весь этот ворох странностей и совпадений? И надо ли?..
Я оттащил в комнату горячие кастрюльки, разлил кисель по чашкам, чтобы остывал. Мне пора было бежать, я страшно спешил.