Моя пани!
Уже совсем скоро я буду рядом.
Кипарисы редеют в окне машины перед моими глазами – впереди перевал.
Мои верные друзья мчат меня в аэропорт на своём железном коне, и совсем скоро я обниму их на прощанье. И море останется позади.
И пусть будет так, как ты хочешь. Я лечу к тебе.
Не знаю, чем меня встретит Москва - суровой зимой или близкой весной.
Неважно. Главное, что я тебя найду.
Может быть, прямо в первый день. Может, во второй или в третий. По-другому невозможно. Потому что я лечу только из-за тебя.
Я уже почти рядом.
Почувствуй это.
Помни обо мне.
Думай обо мне.
Твой князь.
* * *
- И-и, раз, два, три - пошли на меня! Пошли-пошли!.. Спинки держим, идём, идём, идём, молодцы! На разводку пошли - и-и, раз, два, три, четыре... Аня, Соня, головы держим! Стоп! Ножки собрали. Смотрим на мои руки, подбородки не опускать!
Ритмичный шаг на сцене затих, за моей спиной воцарилась тишина. Я допил воду и поставил пустой стакан на столик. Мельком глянул на часы, лежащие рядом. Через полчаса Вероника закончит прогон дефиле. И мы куда-нибудь сходим перекусить.
Куда – я пока не знал. По слухам, неподалеку была какая-то роскошная едальня. Но, например, вчера я так и не дождался перекуса – всё подходили и подходили люди, и Вики ободряюще кивала мне, разводя руками, кастинг казался бесконечным, и в конце концов мы спустились на первый этаж в буфет, где нам уже под закрытие наскоро продали бутылку лимонада и пару каких-то смутных коржиков.
- Ничего, всё устроится, - успокаивала Вероника, утомлённо разглядывая коржики. – Знаешь, сколько здесь живу, не могу привыкнуть, что у вас не найдёшь нормальной еды. Даже простого йогурта нет.
- Йогурт… кто у нас знает это слово, – бурчал я, захлёбывая коржик шипящими степлившимися «Саянами». - Время-то сколько? Пожрали всё давно.
- У нас такого не может быть, - качала головой Вероника. - У нас всё есть всегда до самого закрытия.
- Ничего, всё устроится, - кивал я ей в тон.
Это было вчера, и это был второй день здесь, на моём теперешнем рабочем месте. Сегодня был третий. Такой же сумбурно-суматошный. И такой же голодный.
- Аня, ныряешь головой! - неслось ко мне сквозь плотные бархатные кулисы. - Иди к заднику, пройди одна! Аня, Томочка, рядом встаньте, пожалуйста. Девочки, вы сейчас увидите разницу…
Сходить умыться пока, подумал я. А ещё бы лучше вообще дойти до душа. А ещё бы лучше бултыхнуться в голубую воду бассейна. Вики говорила, что тут рядом хороший институтский спортзал с бассейном. Это мне предстоит узнать, найти. Много чего ещё мне здесь предстоит узнать и найти. Ну, и где тут этот чёртов душ? Вики показывала, но я, конечно, забыл. Хорошо хоть запомнил, где туалет...
Я встал с диванчика, забрал часы и двинулся по узкому коридору, огибающему сцену.
По дороге увидел себя в большом зеркале – взлохмаченного, в тренировочных штанах, в не очень новой футболке, с не очень свежим полотенцем на шее.
Мой третий день на моём новом рабочем месте. Такой же бестолковый и сумбурный, как первый и второй.
А первый вообще доконал меня так, что Вероника наутро пожалела меня и не стала поднимать, уехала одна. А я вставал с мучительным трудом и стонами, все мои клеточки ныли после жестоких разминок и растяжек. И мне уже вообще никуда и ничего не хотелось и даже самого важного не хотелось – бежать искать, землю рыть, переворачивать город, поднимать людей на поиски…
Мда, не очень-то торопилась столица переворачиваться по моим прихотям, пока что она успешно переворачивала меня.
В галерее третьего этажа окна громадные, в пол, я подхожу – и так и лечу в предвечернюю сизость.
Глаз мой привычно мечется в поисках морского простора – не находит его, ещё раз мечется – теперь уже в поисках привычных мягких линий гор на горизонте - и опять ничего не находит. И успокаивается, упершись в гущу нескончаемого потока машин внизу.
Я успел пристраститься к этому за несколько дней жизни в столице. Что-то магическое было в этом нескончаемом техногенном движении, которое, повинуясь невидимому регулировщику, то послушно замирало, то пускалось вперёд, то опять вставало дружно, образуя впереди себя стремительно увеличивающуюся пустоту.
«Рип каррент, - думаю я, глядя вниз - разрывное течение…»