Я покорно вздохнула. Конечно, мне не терпелось добить историю до конца, но теперь, когда почти всё объяснено и ничего постороннего в голове не скворчит, можно и поработать спокойно.
Я взяла рабочий календарик. Первое апреля – понедельник. Очень удобно считать с первого и с понедельника. Восьмого доклад должен быть готов и отдан Татке на перепечатку – я обвела число синим фломастером. Девятого я вычитываю текст и исправляю ошибки – я обвела синим девятое. Десятого сдаю на рецензирование - десятое я обвела красным кружочком. Двенадцатого приезжает на мой день рождения Милка с пирогами, чтобы потом отправиться к своему мальчику из самолёта Костику знакомиться с родителями. А вот тринадцатого, в субботу, или четырнадцатого – как договоримся - мы с девчонками поедем на репетицию к князю. С Таткой, с Милкой, все вместе... Я заранее улыбнулась, предвкушая Милкины строгие замечания. В общем, будет весело. В воскресенье мы все проводим вечером Милку. И… и с пятнадцатого по двадцать третье - ура, у меня будет неделя свободной жизни. Наконец-то свободной. То есть, будет князь. Будем гулять по вечерам. Пойдём в кино. Или в театр. Сходим, наконец, посмотрим вместе этот дом в Трубниковском. Зайдём внутрь. Нет, дом нужно раньше – на вот этой бы неделе. Дальше до 30-го я занимаюсь окончательной правкой доклада после рецензии – и… первое мая – опять ура! Первое, второе, третье – гуляем! Надо будет, конечно, принимать участие в демонстрации, но это всё фигня – главное, это будет уже весна! Главное – мой любимый май - сразу после моего любимого апреля...
Я отложила календарь, взяла свой запрос и понесла Татке.
- Отпечатай. Прямо сейчас сбегаю отошлю заодно.
Татка взяла мой листочек и забубнила: Прошу вас проверить, не призывался ли в годы Великой Отечественной войны… житель города Москвы… так, Белич А.З., предположительно проживающий по адресу... Трубниковский переулок... так… Предположительно 1893-1900 гг рождения…
- А.З. Александр, Алексей, - сказала она полувопросительно.
- Андрей, - сказала я, - Анатолий. Антон.
- Ну, Антон больше для гуманитария, а не для военного, - усомнилась Татка, стуча по клавишам.
- Это так кажется, потому что Чехов, – сказала я.
- Не нравится ей Антон, - пробурчала Татка. – Ну, тогда Антиной.
- Или Антоний, - добавила я. Мы обе фыркнули.
- Антоний Марк Великий триумвир, - торжественно провозгласила Татка. - А у нас «З». «З» - это точно? Внятная была печать?
- Два раза повторялось имя в этой публикации. Именно А.З. Зиновий. Захар. Александр Захарович. Кто ещё на З? Зосима.
- Зураб, - сказала Татка.
- Зураб – это какое-то армянское.
- А может, там дед армянин, - не сдалась Татка. - Зейнаб.
- Зейнаб - это, по-моему, женское, - усомнилась я. - Зигфрид, Зигмунд.
- Заратустра - закончила Татка. - Всё! Бери!
Я прямо из машинки выхватила письмо, быстро запечатала и положила в общую кучу, которая меня уже дожидалась. Посмотрела на часы и побежала за шкафы одеваться.
- Так что там ты узнала-то у Олежки? – прокричала Татка вслед.
В накинутом пальто, натягивая со лба на затылок чёрную свою шапочку, вышитую Милкой, я вышла к Татке и встала посреди кабинета.
- Ты оказалась права, - объявила я торжественно. – Олежек именно заезжал посреди дня. То есть, папку он видел не вечером, а днём. Спешил и запихнул её в шкаф машинально и даже не проверив содержимое. Он понял, что это от меня. Ну, а вечером её уже не было, поэтому он о ней и не вспомнил. И не проверил – стоит она в шкафу или нет. Вот так!
- Принято, - кивнула Татка. Она вынула очередной лист из машинки, виртуозно помахала им в воздухе, бросила на стол и сладко потянулась. – А кто папку-то ему приносил?
- А вот это сейчас будешь вспоминать, - Я взяла пачку писем со стола и уложила в сумку. – Потому что моя рабочая версия такова: некто увидел на твоём столе папку, подумал, что непорядок, и отнёс Олежеку. А потом, вернувшись, из разговора понял, что она нужна по делу. Спохватился, вернулся в голубятню, забрал папку и незаметно подложил её обратно.
- Конгениально! - воскликнула Татка, мотая кудлатой головой. – А я значит, и в первый, и во второй раз просидела в туалете.
- Я ж говорю: вспоминай. А я – на почтамт.
Я послала воздушный поцелуй и вышла из кабинета.