У нас всё ещё идёт набор. Сегодня три новенькие девушки. Держатся поодаль, стайкой, привыкают. Понять, кто на что способен – моя обязанность. Уже сегодня вечером с моих слов Вероника занесёт этих девушек в свою громадную простыню на миллиметровой бумаге – всех трёх – и будет у каждой своё место в громадной схеме, и свои значки, свои таинственные цифры...
Девушки заполняют анкеты. Место работы, хореографическое образование, возраст, рост, вес. Размер одежды и обуви. Любимая музыка, любимые книги... Шушукаются между собой.
- А можно написать любимого поэта?
- Конечно, можно, - великодушно разрешаю я.
Галя, Света, Диана... Я должен всех помнить по именам, чтобы с первого момента тёплые отношения помогали раскрепощению.
- Девчонки, рассказывайте о себе, вы подруги? Откуда узнали о проекте?
Три пары глаз сияют и смотрят на меня со скромной надеждой.
- Вот у Светы здесь написано – бальные танцы, вальс... Света, позвольте вас пригласить на тур вальса.
Вероника чутко слышит каждое слово вверенного ей мира, легко кивает в сторону аппаратуры, Роман нажимает волшебную кнопку, и этаж наполняется упоительной мелодией. Уборщица и кладовщица, уже занятые своими делами в галерее, возвращаются и усаживаются на свободные стулья. Магия вальса – такая магия, она заставляет притихнуть, мягко грустить, вспоминать молодость…
На нас любуются…
Наши рабочие будни продолжаются…
Ч.3. 18
ПАНИ
И я не выдержала. Вышла из толчеи почтамта, нашла в сумке две копейки и забралась в телефонную будку. Понимая, что глупо, что недавно только звонила, что в принципе, уж и сказать особенно нечего - но…
Но весна так волшебно хлынула опять, едва я вышла на улицу, так молодо и победительно, ну, невозможно же быть одной, душа разрывается от того, что одна посреди весны.
Он откликнулся сразу, словно сидел возле телефона и ждал – и я возликовала, значит, всё правильно сделала.
- Я тебя опять, наверное, отрываю, - забормотала я счастливо, - просто хотела рассказать, что запросила в Севастополе информацию сразу на обе предполагаемые фамилии. Бельченко Ольга и Белич Ольга.
- Здорово! Ты у меня умница, - улыбнулось тепло в трубке.
Я закрыла глаза, непроизвольно улыбаясь. Его голос зажигал во мне искры, где-то в глубине души цветные огоньки включались и светились.
- Но ты не уверен, что её фамилия Бельченко?
- Нет, не уверен. С тех пор, как я встретил тебя, я вообще ни в чём не уверен. Иногда, в какие-то моменты мне кажется, что и Москва мне только снится.
Он замолчал. Весна в синем вечернем платье заглядывала в мою тесную конуру, в сердце звенела капель, сияли волшебно огоньки…
- Да, конечно, во сне всё так зыбко, - сказала я, не слыша себя. - Даже люди выглядят по- разному, да? Перетекают друг в друга, превращаются друг в друга. Ты понимаешь, о чём я?
- Да, конечно, - теплел голос в трубке. – И сам я перетекал и превращался. Травница эта… она была то Богорадой, то Норой, то молодой, то старой. Я, например, не могу утверждать, как именно звали того возницу, на котором мы везли раненого. Тимофей. Пантелеймон. Потом лес этот… Нет на Керченском полуострове лесов. Это был типичный лес побережья Крыма, я его хорошо знаю. Я думаю, нет смысла цепляться за сны.
- Извини, что я тебя отрываю по пустякам, – грустно сказала я. – Просто так у нас всё складывается по-дурацки, что мы вечно не можем поговорить. А столько всего надо обсудить…