Я киваю. Мне правда, легче. Хорошо, что я всё рассказала Татке.
Хотя самого главного я, всё-таки, ей не сказала.
И никому я не могу сказать, как мне пусто без тебя, мой князь. Как я хочу видеть тебя и чувствовать. Как хочу спать с тобой рядом, засыпать на твоём плече, забывшись в кольце твоих рук. Хочу просыпаться на твоём плече. Хочу наблюдать, как сон отпускает тебя, чувствовать твои первые после сна, ещё оцепеневшие движения, видеть, как глаза твои, едва размежив загнутые ресницы, начинают светиться нежностью, чувствовать, как объятия твои оживают и наполняются силой, потому что ты видишь меня, меня… меня…
И никому я этого не могу сказать, ни Татке, ни Милке. Даже себе. Только тебе я это могу сказать, и, может быть, когда-нибудь скажу… может быть… может быть…
9.
Татка принялась за устройство моей личной жизни со свойственным ей жаром. Едва продрав глаза на следующее утро после моих откровений, она ринулась осуществлять планы.
- Звонить надо прямо сейчас, с утра, - понукала она меня, с треском натягивая колготки. – Побежали. Пока все дома.
- Неудобно, - трусила я. – Очень рано, в такое время не звонят воспитанные люди.
- Тогда не застанем, - спорила Татка. – Она на работу уйдёт.
- Может, не уйдёт? – колебалась я, а на самом деле оттягивала пугающий момент.
Конечно, я понимала, что моя решительная подруга права, но ноги у меня категорически не шли вниз, на первый этаж, где обретался наш общежитейский городской телефон-автомат, по большей части не работающий.
А у тебя двушки есть? – торговалась я. – У меня нет.
- Есть-есть двушки. Побежали!
- Нет! - буквально хватала я Татку за руки. - Давай попозже! По дороге, когда будем выходить. Ну, неудобно в такую рань.
- Ну, смотри, - Татка с неудовольствием сдавалась. – Если ты считаешь, что пятнадцать минут придадут тебе сильно много воспитанности… А хочешь, я сбегаю позвоню, а ты пока делай чай?
- И что ты скажешь?
- Скажу: она моя подруга, и я звоню по её просьбе.
- А я что, скончалась, что не могу сама позвонить и зову людей на помощь? Нет уж… Вместе пойдём.
Пререкаясь, мы съели по пирогу, наскоро запили чаем, дооделись и спустились на первый этаж.
Телефон был свободен.
- Наверное, сломан, - неуверенно предположила я.
- Ничего не сломан! – не давала расслабляться Татка. - Наоборот, работает, а народу никого – это хороший знак. Действуй!
Волнуясь, я открыла записную книжечку, набрала длинный московский номер. Трубка гудела и молчала. Тишина густилась между сигналами. Сердце стучало тревожно. Татка стояла рядом и сверлила меня взглядом. После шестого гудка я повесила трубку.
- Ты что! - забунтовала Татка, моментально срывая трубку с рычага. – Зачем положила! - она выхватила у меня из рук книжку и торопливо перенабрала номер. – Может она в ванной или в туалете…
Татка приникла к трубке, но её попытка тоже не увенчалась успехом.
- Эх, чуяла я – надо было раньше, - с сожалением сказала она. – Ладно, бежим, трамвай подходит!
Я побежала к дверям со странным облегчённым чувством. Чего-то я всё-таки боялась. Потерять его совсем? Наверное, наверное...
- Не узнаю тебя. Надо же действовать, - вразумляла меня подруга, интенсивно работая плечами и локтями в трамвайной тесноте. – Я бы в такой ситуации горы посворачивала. Совершенно тебя не узнаю. Телефонов боишься, чего-то ждёшь…
Второй раз близкие подруги говорили мне слово в слово одно и то же. И нельзя сказать, что мне это нравилось.
- Не, я понимаю, что ты напереживалась, - не унималась Татка. - Но ты же совершенно другая была. Ты сама не чувствуешь?
- Заткнись, а, – сердито сказала я.
- О, - засмеялась Татка, - вот теперь узнаю.
Трамвай тряхнуло, я тюкнулась Татке в замшевое плечо.
- Ничего-ничего, - оптимитично утешала она, продираясь к выходу. – Всё у нас получится. Найдём мы твоего князя...
Метро поглотило нас, смешало с утренней толпой пассажиров, но не смогло поглотить Таткин энтузиазм.
- Если что – мы выйдем на ЦАБ, у меня там девчонка знакомая работает, - строила она новые планы в вагоне, держась рука к руке за один поручень со мной.
- Нора может быть и не прописана в Москве, - возражала я.
- Ну, как не прописана? Временная у неё же должна быть?
- Не знаю…
- Узнаем, - не унывала Татка. - В конце концов, можно взять телефонную книгу, может, это что-то даст. Да, точно, так и сделаем! В обеденный перерыв! - заговорщицки круглила глаза Татка, вытискиваясь из подземелья на волю.…