Ч.3. 19
Великие дела не заставили себя ждать. Мимо третьего этажа нам с Таткой пройти не удалось. Кто-то там, в его глубинах, надрывно рыдал, кто-то что-то восклицал, какие-то толпы бежали по коридору то в одну, то в другую сторону. В общем, там кого-то спасали.
Мы, не сговариваясь, свернули в кухню третьего этажа - и всё стало ясно.
Страсти клубились вокруг американки Кимберли*, жительницы нашего семнадцатиэтажного рая. И клубились уже не впервые.
Американка Кимберли была настоящей американкой, приехавшей в Москву учиться в МГУ. Она была хорошая: добрая, участливая, необидчивая. И, несмотря на громадный рост, даже красивая – блондинка с нежным лицом и ясными глазами. Поэтому с ней дружили, её любили, живо принимали к сердцу её проблемы и звали её просто Кирой.
А проблем у Киры-Кимберли было две: одна американская, зарубежная, другая местная, советская. Американская заключалась в чернокожем бойфренде Шоне. Шон отличался исключительной ветреностью и в отсутствии любимой отнюдь не скучал, о чём подруги Киры регулярно сообщали ей в письмах. Кира читала письма и плакала в подушку. Или, чтобы не мешать девочкам, по ночам в кухне. Тогда просыпался и сбегался весь этаж.