Я поднял бровь и отвернулся.
- Иди, я сейчас приду, - коротко бросил я, довольно правдоподобно останавливаясь. - Мне надо позвонить, забыл совсем.
Не глядя, я кивнул ей и быстро вернулся в кабинет. И глупо притворил за собой дверь.
Глупо, да.
Подошёл к столу, снял трубку и сел на стол с деловым видом спиной к двери. И сердито замер. Никуда мне не надо было звонить.
Просто есть такие девушки, на которых страшно приятно смотреть, приятно обнимать и при случае целоваться, но с которыми почти не хочется общаться. Получается, Синтия Синицына как раз из таких… жаль… Хотя чего там, я же сразу понял это, с первой же минуты почуял, как увидел. По походке, по осанке. Всё тело её кричало: я тут красавица и всё про тебя понимаю, от меня не уйдёшь.
От таких девушек дружбы не жди. Тёплых отношений будет ноль целых хрен десятых.
Настроение испортилось.
Я повертел трубку в руках. Позвонить пани. Вдруг повезёт и она подойдёт. Она как ручей – смывает всю грязь и, как ручей в жару, восстанавливает силы. Забавно – она даёт мне силу. И независимость. А что даю ей я?
Я набрал номер, ни на что не надеясь.
И вдруг повезло – она взяла трубку, надо же!
И словно солнцем озарило нашу комнатушку, я даже тихо засмеялся – так здорово сразу стало от её голоса, легко, свободно…
Однако, голос у неё был, к моей неожиданности, не радостный, скорее, растерянный.
- Слушай, а как это вышло? Нора позвонила, мы ничего не поняли. Но послушались, пошли, купили что можно... Хотя что там купишь-то, все полки пустые… так, что-то случайно попалось. А вчера посмотрели на цены – это же ужас…
- Я сам хотел тебе звонить, - извиняющим тоном сказал я, - но не смог, закрутился до вечера. Нора обещала вам передать. Она и нам домой позвонила. Своей матери, в Крым. Попросила и моим тоже передать. Не знаю, что они там успели за день.
- А ты что, тоже знал? - вокликнула она удивлённо. - Но откуда? Я не понимаю! А мы тогда почему не знали?
- Ничего я не знал, это Нора всё, - сказал я.
- Но она нам ничего не объяснила!
- Ну, - я усмехнулся. – Норхен хорошо знает, что можно говорить по телефону, а что нельзя.
- Но она-то откуда узнала. Ты знаешь, у нас вся кафедра только и гудит. Да что кафедра – весь институт в шоке. Буханка хлеба шестьдесят копеек, а была двадцать… Молоко тоже в три раза...
- Ну, вы хоть хлеба-то купили? – сочувственно спросил я.
- Да, но… - голос у неё был грустный. – Пропал теперь мой день рождения. Мы хотели в центр съездить накануне, по магазинам побегать, поискать что-то вкусненькое… А теперь всё…
- Не выдумывай, - сказал я. – Ничего он не пропал. Ничего не всё. Всё будет хорошо. Клянусь. И вообще, - я понизил голос, хотя был в кабинете один, – и вообще, я страшно соскучился. Звоню, чтобы это сообщить. Я. Страшно. Соскучился.
Она молчала, и я непроизвольно улыбнулся. Она всегда немного терялась, когда я открыто заявлял о своих чувствах. В ней была какая-то чарующая застенчивость, которая совершенно не вязалась с её храбрым и самостоятельным нравом. И мне безумно это нравилось и буквально сносило голову.
- Я зря позвонил? - я перешёл на интимный полушёпот.
- Ой, нет, что ты, это здорово, что ты позвонил! – голос у неё оживился. - У нас тут такие новости! Такие новости! Севастополь откликнулся по тёте Оле! Представляешь?
- Да ты что? Правда? И что ты узнала?
Я даже со стола слез и сел нормально на стул. Вся блажь вылетела мгновенно из моей головы.
- Представляешь, она оказалась не тётя Оля, а тётя Лена! – журчала трубка. - Всё остальное сходится! Фамилия, отчество! Она именно Зиновьевна. И возраст подходит! Я уже передала запрос в Севастопольский горком партии, чтобы искали среди бывших сотрудников. Ты представляешь! – звенел торжествующе её голос. – Она на самом деле была! Это невероятно!
- И что теперь дальше? – спросил я, тоже поражённый.
- Дальше должен прийти ответ. Подтверждающий, что такая сотрудница была. Что с ней, где она…
- А ты думаешь, она жива в таком возрасте? Ей уже за девяносто…
- Не знаю. Но вдруг? Но в любом случае должны быть знакомые, соседи, младшие родственники... В общем, надо работать с адресом и местными жителями. Здорово было бы поехать туда самим, всё разузнать, походить там, порасспрашивать…
- Поедем! - немедленно загорелся я. – Полетим! И всё сами узнаем! Давай!
- Нет, - она вздохнула. – Здорово, конечно, но… мне надо в сроки уложиться. Десятого сдавать на рецензию. Восьмого печатаем. То есть, до седьмого я пашу и пашу. Всё-таки, это очень ответственно. У нас торжественная конференция. Так что если полетим, то потом, - закончила она. - А сейчас буду задействовать местных поисковиков, красных следопытов. Это быстрее и оперативнее. Собственно, я уже это сделала.