И из утренней мглы вдруг проблеснуло солнышко, словно улыбнулось нам, всему городу, всему миру.
- Ой, смотри! Телефон освобождается! Скорей! - Татка схватила меня за рукав и поволокла к уличному автомату. – Попытка номер два! Я прямо чувствую, что получится сейчас!
- Может, всё-таки, до работы добежим? – поёжилась я. - Осталось два шага… Холодно…
- А то ты не знаешь нашу работу! – Татка деловито затолкнула меня в промороженную будку. – Мы сейчас не успеем в дверь войти – и уже всем нужны. И шеф сегодня на месте, вернулся с симпозиума, не сидится ему в субботу дома... Давай телефон! Я буду звонить, у меня рука лёгкая!
Я покорилась.
И сразу поняла по Таткиным глазам, что трубка откликнулась – и сердце моё ухнуло в воздушную яму.
- Доброе утро – профессионально деловито защебетала Татка. - Извините за ранний звонок, но нам очень нужна Элеонора Исаева, я могу её услы…
Она осеклась, улыбка сбежала с её оживлённой физиономии, и секунду она стояла с приоткрытым ртом, потом возмущённо шмякнула трубку и воззрилась на меня.
- Нет, ну какое хамство! Мужик какой-то ответил, - сердито объявила она. – Хрипатый и грубиян. Мужлан. Фу! Пошли отсюда!
Она первая вышла из будки и натянула варежку.
- Почему мужлан-то? – заторопилась я за ней.
- А потому что. Воспитанный человек интересуется, кто звонит. Спрашивает, что передать. А тут: «Нет её!» – гавкнула Татка, изображая своего собеседника. – И трубку бросил. Хам! Или она замужем?
- Кажется нет. Хотя… не знаю. Но даже если не замужем, почему бы не быть у неё мужчины?
- Можешь теперь сама звонить этому мужчине, - оскорблённо объявила Татка, взбегая на крыльцо нашего здания и открывая тяжёлую дверь. – Теперь твоя очередь. Но если тебя облают – я тебя предупредила…
Татка как в воду глядела. Дорогие сотрудники нехорошо обрадовались нам прямо с порога.
- Татушка, к шефу быстро, уже три раза спрашивал!
- Вероничка, держи, это срочно нужно разложить по страницам!
- Девочки! В понедельник – заседание кафедры. И не говорите, что не слышали!
- Никулик, ещё письма разбери, а вот эту кучу нужно отправить.
- Татулик, расписание семинаров к пятиминутке на понедельник…
- Вероничка…
- Натулик…
- Никулик…
- Беляева!
- Есина!
И наконец, уфф – все разбежались по аудиториям, вокруг нас тишина, и только за толстой дверью солидный шорох страниц. На самом деле, конечно, никакого шороха из-за двери не слышно, но так пишут в романах, показывая мир учёных и мыслителей.
- Ну что, звоним? – жизнерадостно замигала мне обоими глазами Татка.
- С ума ты уже сошла с этими звонками, – я была занята бумагами, раскладывала на столе гранки, стараясь не перепутать. – После обеда давай.
- Вот после обеда как раз нет смысла.
- Почему?
- Ты же говорила: она переводчик. У них после обеда самая работа. Всякие развлекательно-образовательные программы, экскурсии и прочее. До самого вечера.
- Да, пожалуй, ты права…
Я задумалась. Посмотрела на часы. За первую пару я должна успеть на почтамт и вернуться обратно, чтобы сделать чай. На почтамте всегда очередищи...
- Так, - я сложила рукопись в папку, завязала тесёмки, аккуратно отложила в сторону. – Я побежала почту отправлять.
- А я – к пулемёту. Если не придёшь через час - сама позвоню. Я этого мужлана достану! Я его так натыкаю носом, так натыкаю, чтобы знал, как вести себя с посторонними дамами по телефону! Я ему так врежу!..
- Есенина… – раздалось за нашими спинами, и мы, как по команде повернулись к входной двери.
- Я - Есина! – рявкнула в дверь Татка во весь голос - и сразу зажала рот ладонью.
На секунду мы с ней замерли, но толстая кожаная дверь не шелохнулась, за ней было тихо – и мы отмерли, Татка истово перекрестилась, шмыгнула за пишущую машинку, и её пулемётчик застрочил со скоростью света.
Я прыснула и пошла за шкафы одеваться.
КНЯЗЬ
Меня разбудил телефон. Собственно, он звонил уже второй раз, но в первый раз подниматься по темноте мне было лень, и я решил считать, что звонок мне снится.
Но сейчас уже решительно светало, и я вспомнил, что Нора ругалась, что я не записываю звонки.
Я сонно прошлёпал в комнату, повалился на неубранный пустой диван и очень нелюбезно и раздражённо буркнул женскому голосу в трубку, что Элеоноры Исаевой в наличии нет. Тут же спохватился, что надо было поинтересоваться, что передать, но было поздно - трубку положили.