Мы оба спешили к Веронике, торопились в душ, только Юля, идущая впереди, забежала в каптёрку за своими вещами. Я двинулся дальше один, но не успел выйти в коридор, как до меня донёсся её вскрик.
Кулисы, закулисные помещения всегда таят в себе кучу опасностей. Можно зацепить провод, налететь на лестницу, можно споткнуться о декорацию, уронить на себя всё, что угодно – и вообще, всё, что угодно может произойти в темноте и тесноте. Я встревоженно ринулся на крик.
Рывком отмахнул хлипкую дверцу, за которой пряталась Юля.
Она стояла босая, в одном белье. Смеясь, она с трудом удерживала руками и головой громадный ворох прозрачной ткани, рухнувший на неё сверху, с антресолей.
- Сумку мою кто-то засунул на полку, хотела снять и вот… подпрыгнула и нечаянно зацепила... Помоги, пожалуйста, у меня не хватит роста запихнуть обратно.
Я шагнул в каморку, лихо подхватил рыхлый ворох и немедленно запутался сам. Упругая лёгкая ткань, словно живая, клубилась, увеличиваясь в объёме. Я попытался одним махом поднять всю массу наверх – она тут же ухнула обратно, накрывая нас душной синтетической паутиной. Я попробовал снова - и опять облом.
- Чёрт... что же это такое тут было, - я отплёвывался и отмахивался. - Облака, что ли, какие-то делали… Сколько тут этого, чёрт… метров пятьдесят, наверное…
В очередной раз я забросил пухлый тюк наверх, и он опять свалился нам под ноги, я обречённо взвыл, Юля засмеялась.
- Ты стоишь на нём, - одёрнул я её, наклоняясь, - отойди-ка…
Она отшагнула – не от меня, а ко мне, - стройные загорелые босые ноги оказались прямо перед моими глазами, я ткнулся лицом в голые колени. Поднял голову – она смотрела на меня сверху, улыбаясь.
- Ленты никакой нет? – спросил я, игнорируя её пассы. – Пояс, верёвка... Надо скрутить и завязать, иначе будем бороться с этим монстром до утра.
- А ты бы отказался? – спросила она лукаво.
Я поднялся.
- Отказался. Нас ждут, - напомнил я.
Она медленно, картинно сняла с волос шнурок, волосы рассыпались по плечам.
- Проволока ещё за твоей спиной, - усмехнувшись, кивнула она на стену.
Я оглянулся – какой-то провод болтался на крючке, как же я сразу не догадался…
Через две минуты всё было кончено. Пухлый увесистый тюк был скручен, связан и забит к самой стенке. Юля смотрела на меня.
- А ты ведь в начале был настроен против меня, - сказала она задумчиво. - А сейчас? Спрашиваю, потому, что у нас тоже спросят.
- Нормально, - сказал я сдержанно. – Можно работать.
- Только работать?
Она шагнула ко мне, я близко увидел её улыбающиеся губы.
- Можно ещё дружить, - великодушно отозвался я, повернулся к антресолям, снял с верхней полки её сумку и почувствовал в этот миг тёплое тело совсем близко. Я повернулся, готовый ко всему.
- Только дружить? – спросила она тихо.
Спокойно прислонилась щекой, как в танце и положила руку мне на пах. Я замер. Я ожидал любых шагов с её стороны, но не таких смелых. Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза.
- Синтия Синицына, - сказал я, наконец, следя, насколько мог, за интонациями. - Я с тобой только танцую.
- И? – она даже не смутилась. И руку не убирала. Я сам поднял её кисть и потряс, имитируя рукопожатие.
- А, - поправил я. – А сплю я с другими женщинами.
Повесил сумку на её плечо и повернулся к выходу.
- С Вероникой Вейзен, - романтично продекламировала она мне в спину.
Я остановился. Медленно оглянулся. Она по-прежнему сияюще улыбалась
- И? – дурашливо передразнил я, поставив руки на бедра. – Дальше что?
- Ничего. Точный выбор.
Меня раздражала её улыбка. Это со сцены она смотрелась волшебно, а в жизни… если такая улыбка по любому поводу не сходит с лица, совершенно непонятно, что на самом деле думает человек.
- А хоть бы и так, - сказал я с вызовом, – Синтия Синицына не должна волноваться по этому поводу.
Наконец-то она замешалась с ответом. Наверное, подыскивала точные сова. Я не стал дожидаться продолжения дискуссии, повернулся и вышел, даже не задев за косяк. С чем себя и поздравил.
- Жду в кабинете на разбор полётов! - крикнул я уже из коридора.