Она таки добилась своего – вывела меня из равновесия. И холодный душ был как нельзя кстати. От злости я чуть не полез под воду прямо в одежде.
В кабинет я явился мрачный, лохматый и мокрый.
- Садись, - кивнула Вероника дружелюбно и посмотрела ласково.
Я плюхнулся на стул и съехал по нему на самый край, сунул руки в карманы и вытянул как можно дальше ноги – поза независимой непримиримости. Поза, которую не выносила ни одна взрослая женщина моего окружения и на которую совершенно не реагировала пани.
- Как тебе партнёрша?
- А ничего другого нет? – грубовато спросил я.
- Дерзкая? – понимающе улыбнулась Вероника.
- Нормальная, - буркнул я сердито.
- А что не нравится?
- Что за моей спиной перемывают мне кости мои же друзья, - огрызнулся я.
Вероника помолчала.
- За твоей спиной я могу что-то сказать, конечно, – сказала она серьёзно. - Но исключительно по делу. А ты что имеешь в виду?
- Личное.
Вероника вздохнула и принялась перекладывать на столе бумаги.
- Понимаешь, она очень подходит тебе, - сказала она примирительно. - Во-первых, профессионал. Во-вторых, идеальна для тебя по весу и росту. Вы сейчас притираетесь, это нормально. Она с характером, да. Интересничает, проверяет свои чары, это пустяки. Ты же знаешь.
Я тяжело вздохнул, но позу не сменил, даже съехал ещё ниже, Вероника едва приметно улыбнулась. Чёрт бы их побрал, эти всезнающие женские улыбочки, от которых чувствуешь себя дураком...
- Я так радовалась, когда её нашла, - продолжила Вероника. - У неё и режим работы подходит, удобный график. Мы ждали, когда она вернётся с курсов. Вот, дождались.
- И где она работает? – с проблеском интереса спросил я.
- Ведёт балетный кружок в одном из Домов культуры и спортивные танцы в ДСШ. Так что случилось? Почему ты думаешь, что я откровенничала с посторонним?
- Ну, откровенничала же ты с Норой. Мне надоело. Быть объектом бабских пересудов. Дай мне телефон Ильинской.
- Ты, полагаешь, от этого будет меньше пересудов?
- Она предлагала помочь с жильём.
- Хорошо, я поговорю с ней, - сухо сказала Вероника.
- Нет, - сказал я с нажимом. - Я сам. Просто дай телефон.
- Хорошо. Дома. А сейчас давай о деле. И сядь, пожалуйста, нормально. Если ты всё сказал.
Сказал я не всё, но Вероника была права. Не жаловаться же, в самом деле, своей руководительнице, что девушка залезает тебе в штаны. Да и не это меня волновало на самом деле. Я подобрал ноги, взял карандаш и принялся выводить на листочке страшные рожи.
Дверь за моей спиной скрипнула: Синтия тихо вошла в кабинет, неслышно прошла по полу, неслышно села напротив. Она переоделась, выглядела просто и сдержанно – неброская длинная юбка, тёмный свитер с высоким воротом, скромная серая сумочка. Волосы гладко подобраны. Школьная учительница. Я хмуро покосился на неё - разве скажешь, что она может лапать мужика за здорово живёшь. В жизни не подумаешь...
- Ну, ребята, могу вас поздравить, - сказала Вероника, глядя на нас весело. - Виктор вас хвалил. Это дорого стоит. И ещё значит, что вы хорошо подготовились. И ещё значит, что у вас сложилось партнёрство.
Я не выдержал, поднял глаза, посмотрел девушке в лицо. Она сидела по-прежнему скромной паинькой. Заметила мой взгляд, улыбнулась спокойно - официально и невинно.
- В мае в Европе будет проходить танцевальный марафон. Страна уточняется, - сказала Вероника. - Чехословакия или Болгария. Я вам позже скажу. Кто-то от нас поедет.
Я промолчал. Мне, действительно, было сейчас всё равно. Почему-то перед глазами вставала другая сторожка, такая же тесная - та, у моря, на старом волнорезе... И там тоже была игра с тканями... Только, совсем по-другому... Она закрывала себя, сводя эти шёлковые отрезы на груди, а я медленно снимал их, каждый раз волнуясь и видя отчаянные и мучительно-застенчивые глаза... Там всё было настоящим...
Юля спросила:
- Значит ли это, что мы поедем в паре?
- Нет, пока не значит, - ответила Вероника. - Но у вас обоих есть серьёзные шансы.
Она внимательно посмотрела на Юлю, потом на меня. Я смотрел в стол. У меня всё ещё шумело море в ушах, даже дыхание захватило...
- Чес?
Я поднял глаза. Вероника смотрела на меня ожидающе.
- Я понял, - сказал я. - Если на сегодня всё, я пошёл.
Не дожидаясь ответа, поднялся и потопал к двери.
И вышел. Пусть думают, что хотят.