Сходство с цыганским табором усиливали раскинутые по заборам цветастые ковры – при ближайшем рассмотрении они оказались не коврами, а лоскутными покрывалами. "Пэчворк" – произнесла Нора смутно знакомое слово…
На цыганок походили и большинство женщин, прохаживающих по аллеям между прилавками. Правда, они были в тёмных очках и лопотали не по-русски. В остальном сходство было разительным - долгополые басурманские хламиды, клетчатые платки на плечах и такие же басурманские цыганские громадные торбы через плечо, в которые можно засунуть газовую плиту. "Чтобы поместилась картина" - догадался я.
Меня захватило. Светило солнце, лилась музыка, словно на демонстрации, таял накануне выпавший снег. Весёлые бородатые продавцы пили водку, закусывали шашлыками, дурашливо гомонили, зазывали покупателей.
- Ну, как тебе? – спросила Нора, когда моё первое ошеломление прошло. - Видал, художники балуются? – она кивнула на двух неприличных снеговиков, явно Адама с Евой, вылепленных со всей тщательностью анатомических подробностей и украшенных прошлогодней травкой в надлежащих местах. Снеговики медленно таяли на солнце, оплывая солидными формами, народ, хохоча, фотографировался рядом с ними. Наш Кевин тоже попросил Нору сфотографировать себя рядом с ними и потом ещё долго снимал их отдельно - тщательно, с разных сторон.
Что касается меня, я, начиная от самых ворот, заметался по прилавкам.
Мне хотелось купить всё, что бросалось в глаза, а в глаза бросалось многое. Фарфоровые чайники в виде домиков с окошками и котами на крышечках.
Кожаные индейские цацки с бахромой и бисерными кистями, замшевые хипповые сумки с заклёпками. Горы, километры деревянных бус и отдельных бусин, терпко и свежо пахнущих пихтой и сандалом. К одному прилавку я прилип надолго - это был колокольчиковый стол. Начиная с самого махонького, с ноготь, кончая огромным колоколом, поднимать который нужно было двумя руками. Кевин тоже сильно заинтересовался экспозицией и в итоге купил красивый синий колокольчик с золотой надписью "Валдай".
Потом меня заворожили расписные доски - море досок, где на карминных, золотых, лазурных лугах жар-птицы распускали свои грандиозные хвосты, чёрные и белые сверхстройные коняшки с крутыми шеями били копытами оземь, а под их ногами цвели диковинной красоты и громадности синие и красные городецкие розаны…
Маме бы вот такую доску на её кухоньку, над столом, а тётке - колокольчик в её кабинет, для красоты и оживления, а Валюхе - чайник с котом, а Тане...
- Ничего не покупай, - одёргивала меня Нора. – Просто запоминай столы. Или бери визитку у продавца. Понял? Теперь смотри сюда: вот в этих рядах камни и ювелирка. И палехские шкатулки напротив. Иди вот так до конца, через час встречаемся возле лестницы.
- А вы куда?
- А мы за русскими сувенирами, - подняла Нора значительно брови. - Матрёшки, куклы, советские значки, медали…
- И медали здесь есть? – удивился я.
- Здесь всё есть. Вон в той стороне блошиный рынок.
Они ушли. Я остался один на один с ярмарочным бесчинством. Гремела музыка, обольстительно пахло шашлыками и беляшами. Курлыкала иностранная речь, и я даже различал некоторые английские слова. Всем и каждому здесь было весело и отвязно. Это был реально отдельный, мощный, страшно жизнеспособный мир, далёкий от голых прилавков, унылых лиц в метро и длинных обречённых очередей в пустынных магазинах. Он жил и веселился в то время, как остальная Москва тихо умирала. Умирала, но не верила в это...
Указанные Норой ряды я прошёл до самого забора и купил хорошенькую лаковую шкатулочку, красиво расписанную цветами по чёрному фону. Добуду ли кольцо - неизвестно, а бисерный флакончик уже можно будет положить в эту шкатулочку - и будет классно. И женственно.
И уже без ажиотажа, со знанием дела, не выпуская из рук своей бумажки, я двигался от прилавка к прилавку.
- Ищем кольцо Саладина?
В первый миг я доверительно улыбнулся на знакомые слова, повернулся на говорящего, но уже в следующую секунду холод обдал меня с головы до ног. Это был вообще не продавец. Это был... неизвестно кто.
- Что? - севшим голосом спросил я, упираясь взглядом в незнакомое, незаметное, какое-то стёртое и бледное лицо, наполовину скрытое надвинутым козырьком кепки.
- Я вам не советую его искать, - сказал мужчина, не глядя на меня, но вежливо улыбаясь уголком холодного рта. - Очень не советую.
Дотронулся до козырька и быстро отступил в густую толпу.