Ч.3, 28.
Расспросы у нас начались уже дома, вечером - после чая с «орешками», подпольно умыкнутыми Норой из «Шоколадницы». На самом деле это были не орешки, а пирожные в виде сладких колобочков. Довольно вкусными были эти колобочки, и я сразу подумал, что они понравятся пани – она любила питаться вот такой фигнёй вместо обеда.
- Там, в кафе, их подают со взбитыми сливками или с вареньем, - рассказывала Нора. - Убойная еда, если брать на десерт. Их мало кто доедает – очень сытные. Так что, если надо кого-то хорошо накормить, заказывай. А как тебе фирменные блинчики?
- Начинка какая-то знакомая, - сказал я. - По-моему, у нас что-то похожее есть. Мама делала.
- Конечно, есть. Орехи, изюм, курага перемалываются… Все наши мамы это делают.
Мы курили на балконе, наслаждаясь тёплым вечером. От утреннего неожиданного снега не осталось и следа, к вечеру резко потеплело, и небо, и земля тоже казались тёплыми и мягкими, словно уютные перины. Весна шествовала триумфально и неотвратимо.
- А что это за Гриня? – спросил я. - Ты сказала, что знаешь его.
- Знаю и его, и отца, они мне ремонтировали кое-что из украшений, - кивнула Нора. – И нашим девчонкам-гидам тоже. Да к ним, мне кажется, пол-Москвы бегает... На самом-то деле он не Гриня, родное имя не выговоришь. Он дагестанец. Потомственный художник по металлу. И отец, и дед чеканили. Так что сделано будет хорошо, не переживай. Он-то сам уже москвич, тут родился… Кстати, о москвичах, - она повернулась ко мне. - Что там было у тебя на Вернисаже. Я же видела. Рассказывай.
- Глупость какая-то, - сказал я, понимая, что утаивать и отнекиваться бессмысленно.
Коротко рассказал про странного незнакомца. Нора молчала.
- Чего сразу не сказал? – наконец поинтересовалась она.
- Побежала бы искать? – усмехнулся я.
- По крайней мере можно было бы по горячим следам порасспрашивать народ. Знаешь, продавцы там остроглазые, приметливые. Психологи все, даром что гуляки. Можно было попробовать взять след.
- Ах, взять след, - я усмехнулся. – Ещё одно детективное агентство... И дальше что? Ну, скажут нам: да, отирался тут один. И что это даст?
- Если подойти всерьёз, много чего даст, - возразила Нора. - Что-нибудь вообще помнишь особенного?
- Мало что. Кепка эта не вязалась к нему. Ни к лицу, ни к голосу.
- Поподробнее можешь? – спросила Нора. – Рост, возраст.
- Не коротышка, - я задумался. - Не коренастый, точно помню. Худощавый. Но чуть ниже меня.
- Сто семьдесят пять – сто семьдесят семь, - сказала Нора, сбрасывая пепел.
- Может быть, - я прищурился, вспоминая. – Возраст… Ну, не мальчик и даже не моложавый, какое-то стёртое лицо, которое не узнаешь, если потом увидишь. Единственно, что могу сказать точно – кепка к этому лицу совершенно не шла. Такое лицо должно быть при шляпе. Шляпа тут была бы прямо родной.
- Значит, запомнил черты лица, раз считаешь, что шляпа была родной, - заметила Нора.
- Ну… рот такой сухой. Но выразительный. Интеллигентный такой. Ты понимаешь, это был миг. Причём, такой дикий, что я опешил. Первая мысль, что за тобой следят.
- Ещё не хватало, - проворчала Нора.
- Тем не менее. И следующий кадр – человек ускользает. Что можно разглядеть? Ну, комплекция незаметная, но видно, что взрослый мужчина. Сухощавый. И одновременно в нём было что-то… - я поискал слово и не нашёл. – Что-то… какое-то поэтическое.
- Чего? – Нора повернулась ко мне и воззрилась с изумлением. – В каком смысле?
- Ощущение было странное. Чувство, что это… чужой.
- Чужой?
Нора какое-то время смотрела на меня молча, потом покачала головой.
- А поэзия-то при чём?
- Чёрт его знает, - я потушил сигарету. - Ну, не поэзия, наверное, это я слово не могу найти. Понимаешь, что-то книжное во всём это было. Что-то киношное. Как будто это всё не с тобой. Как в другой мир провалился вмиг. В общем, если бы на нём была не кепка, а шляпа, ему больше всего пошло бы слово «агент».
- Агент? – Нора с подозрением хмыкнула. – А что сказал этот агент, повтори точно.
- Он сказал: Ищете кольцо Саладина? Не советую, – процитировал я слово в слово.
Мы помолчали.
- Слушай, а что это за кольцо-то там у вас? – спросила, наконец, Нора. - Можешь рассказать? Только пошли уже домой, чай допивать.