ч.3, 41
Скороход… Сон этот не выходил у меня из головы несколько дней. Точнее, это был не сон, а кусок сна. Так звали того, в волчьей шапке, который держал меня за горло в лесу на валежнике. Здесь он был молодцеватый, красивый, статный – и всё они были статные и сильные, эти пятеро молодцев, когда громили подворье, и выводили лошадей из стойл, и протыкали саблями сеновалы…
И она вышла на снег гордо, в своей синей беличьей шубке, подняла голову, прищурив смелые серые глаза, а за её спиной с криками разлетались, роняя перья, домашние птицы, лаяли собаки, и лежали тёмные тела на подтаявшем снегу, и расплывались вокруг них багровые пятна…
Нет, он её не ударил, не толкнул, даже не схватил грубо. Просто поднял руку и сдвинул её кунью шапочку - чуть-чуть сдвинул, она даже с головы не упала, но волосы рассыпались по плечу волной, и он тронул их ладонью…
И меня словно ударило, я ринулся к ней, рванулся, словно был спутан, - а я и был спутан как-то там во сне, и надо было оборвать эти путы. Нечеловеческим усилием их надо было оборвать, и я уже понял, что они рвутся, сейчас порвутся – и я буду рядом с ней – всемогущий и великий, один на пятерых – и что мне они, эти пятеро…
И ничего у меня не вышло. Никаких пут я не порвал, кроме пут сна. Вот и всё моё могущество.
Просто очнулся с тяжёлой головой и именем – Скороход… А где я был в этот момент? Откуда я всё это видел, словно как бы сверху? Почему?
Только как всё это понять, если это был всего лишь сон. Точнее, всего лишь кусочек сна…