Я так и подозревал. В принципе, мне стало всё ясно. Где-то ещё прижали. Напугали. Какая-то сволочь. Или какие-то. И она это не может забыть.
- А тебе мама не говорила, что девочкам опасно ходить по тёмным переулкам? – задал я риторический вопрос, чтобы хоть что-то сказать.
- Это в магазине было, - сказала она, глядя в сторону. - Днём. В очереди. Полно народу. А он…
- Не надо мне рассказывать, - я сморщился. - Тебе это надо? Мне нет. Ничего нового в этих историях нету, они все одинаковые. Со всеми девочками это бывает.
Я конечно, врал. Я знал, что не со всеми, но мне надо было сейчас что-то сказать – именно сейчас, пока она вся находилась там, в этой тесной очереди рядом с этим сволочным придурком, которого я бы своими руками не пожалел придавить, как клопа.
- В общем, так, - сказал я. - Понимаешь, каждый человек проходит через какую-нибудь гадость. Каждому свою гадость судьба преподносит. Мальчикам свои, девочкам свои. Мне примерно в том же возрасте пришлось драться одному против пятерых. Ты вот в очереди была, в магазине, где полно народу, могла поднять шум, позвать на помощь. А мне некого было звать. А их пятеро было, и все старше меня.
- Как же ты? – спросила она, поднимая глаза, и голос её дрогнул.
- Ну вот так, - я мрачно помолчал. – Девчонка знакомая прибежала и разогнала их. Я из-за неё дрался.
- Девчонка? Разогнала? – она смотрела во все глаза, и было видно, что ей в голову не приходило, что просто девочка может вот так взять и разогнать банду.
- Женщина много может, - сказал я. – Ты многое можешь. Ты или остаёшься девочкой в очереди, которая боится затеять скандал, или перешагиваешь через этого придурка и живёшь дальше. Свободно и красиво.
Я подождал. Она молчала, опустив глаза. А я вспомнил Лёлика Капуджи.
- Этого придурка больше нет в твоей жизни, - сказал я. - Его давно уже вороны расклевали, а ты всё оглядываешься. Ты просто реши. Тебе со мной приятно быть в паре или нет. Если нет, расходимся без обид, и ты ищешь себя другого учителя. Вон, Оттович, Валерун, Чезаре… С ними, возможно, тебе безопаснее.
Она всё молчала, только вздохнула неприметно, когда я назвал Валеруна.
- У тебя три минуты на размышление, - сказал я. – Походи, подумай.
Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Расслабиться хоть на три минуты. Через час – сцена. Приедет Юля. Ещё одна королева красоты. И с ней тоже надо что-то решать. Господи, что ж так с женщинами сложно-то… «Разберись со своими женщинами» - вспомнил я Нору. Я часто это вспоминал. Попробуй тут с ними разберись…
- Идём, - сказала Аня.
- Куда идём? – я открыл один глаз.
- Танцевать.
Я тяжело вздохнул, встал чуть ли не кряхтя, выгнулся, расправляя спину. Потом жестом пригласил её в зал. Вышел вслед за ней. Включил музыку. Мы встали перед сценой.
- Идём без всяких эскапад, - сказал я. - Просто прогулка. Каминада. И я тебя очень прошу: если тебе захочется сопротивляться – не мучайся, уходи. У меня просто нет сил сейчас кого-то таскать. Меня бы самого кто-нибудь поводил. Завтра – страшно ответственный день, сегодня до ночи страшное погонялово. Сейчас у меня час отдыха, и мне хочется танцевать с хорошей партнёршей. Чтобы ни о чем не думать. Никого не учить. А просто слушать, как хорошо вдвоём. Поэтому, давай договоримся – если что-то не так, просто честно уйди. И я пойду допивать свой постылый коктейль.
Она кивнула и ожидающе выпрямилась, даже на носочки ещё чуть-чуть поднялась в своих туфельках, насколько позволили каблуки.
Я скрепя сердце внутренне напрягся, готовясь встретить её привычную жёсткость, знакомую зажатость. Её привычную колючесть. Занёс руки, обнял невесомую фигурку
И… ничего этого не обнаружил. Не было ничего - ни зажатости, ни агрессивной колкости. Она шагнула вдруг нежно и мягко и послушно, и я даже замер внутри, даже не поверил сначала. Мы прошли первые шаги, и мне всё казалось, что это какая-то случайность, и сейчас в моих руках опять окажется колючая вязанка хвороста, а не юная девушка. Но секунды проходили, а мои опасения всё были напрасны, она оставалась послушной, женственной, согласной быть со мной сейчас...
И мы простенько, но мягко и лирично прошли полкруга, а я всё пытался привычно начать знакомую борьбу с её упрямством и обидой – и ничего, ничего не встречал – ни упрямства, ни обид, ни подозрений...
И я вдруг услышал музыку. Почувствовал, как она заполнила нас и повелительно позвала за собой. Это был особый знак, и я опять поразился. По-настоящему я слышал музыку только с Вероникой, когда можно было забыться, не думая о том, правильно ли выполнен шаг и туда ли шагнула парнёрша. Чаще всего со своими девочками, особенно начинающими, я не слышал музыку вообще. Словно звучало не проникновенное танго, а надоедливые учебные гаммы.
А сейчас была музыка.
Но я всё ждал подвоха, всё ждал, а потом вдруг понял, что мне надоело ждать, что мне хочется именно того, что я объявил с самого начала: танцевать с хорошей чуткой партнёршей и отдыхать. И я перестал ждать и отпустил себя. И стало совсем хорошо и легко. В какой-то момент мне даже захотелось прикоснуться к её щеке своей щекой – так было хорошо. Но, конечно, я побоялся её спугнуть. Просто удивился, что захотел этого не с Вероникой, а с своей собственной ученицей. Причём, с самой проблемной.