Кудрявый дядька возле камеры, действительно, смотрел на меня и, более того, даже закивал, когда я встретилась с ним взглядом. А потом показал на свои часы. Дядька был совершенно незнакомый, и я смутилась.
- Он у тебя просит несколько минут, - догадливо расшифровала Милка. – Поговорить хочет.
- Что? – я вытаращила глаза. – Я его в первый раз вижу.
- Он тебя зовёт на интервью. Я с тобой пойду, ладно? Мы втроём пойдём, пусть втроём нас снимает, - горячо зашептала Милка, а Татка опять закатилась.
А на сцене князь танцевал с тростиночкой. Совсем по-другому, без всяких трюков, медленно и плавно. И так же медленно и плавно катилась по их следу камера.
На стульях перед нами комиссия переговаривалась.
Музыка кончилась, к дамам подсел импозантный седой мужчина, Милка предупредительно подняла палец и подалась вперёд.
До меня донеслось:
- Пластичный танцор, сильный, красивый... очень интересный…
- Уверенная хореография... красивый шаг… Мариночка, где вы его взяли?
- Мне кажется, высоковат… танго…
- Ну, там же не только танго… для сцены нормально… это просто девочка маленького роста…
Князь… Это же о нём! Я панически обшарила глазами сцену, зал – нет, никто больше не танцевал, только он.
- Сейчас посмотрим, что они представят на конкурс, - сказала дама впереди. - Какой у него рост?
«Сто восемьдесят два!» - чуть не выкрикнула я и даже губы сжала, чтобы молчать.
- То есть, Бобровскому - нет? – уточнили впереди.
- Сколько можно Бобровского, надо давать дорогу молодым. Откуда он? Какое училище?
- Это ученик Вероники Васильевны…
- В каком смысле? Он что, не из Москвы?
Это о нём, да. Мне вдруг вся кровь бросилась в лицо, я, как Милка, подобралась и села прямо. Глубоко вздохнула, откинула волосы. Что-то я волноваться начала по всяким пустякам. И ещё дядька этот… Я взглянула в его сторону - кудрявый дядька шёл прямиком к нам, продолжая улыбаться мне, как старой знакомой.
- Девушка, можно вас на минутку?
Вблизи он оказался старше, но глаза горели весело, молодо, и я совсем оробела и растерянно оглянулась на девчат.
- Меня?
- Вас, вас. Не бойтесь, я вас не украду. То есть, как раз украду. Но потом опять верну.
Я нерешительно встала, ещё раз оглянулась и послушно отошла к окнам. Визитёр мой с деловым видом захлопал по карманам, а я внезапно увидела: князь со сцены смотрит на меня. И всё вспыхнуло у меня внутри. Я невольно улыбнулась, и он улыбнулся и погрозил мне пальцем. Я засмеялась, чувствуя румянец на щеках и счастье, неудержимо хлынувшее в сердце.
- Знакомый ваш? – непринуждённо спросил кудрявый, вытаскивая из кармана блокнот. - Вы здесь работаете?
- Я? – изумлённо переспросила я, и вдруг осознала, что веду себя по-идиотски. Таю от любви, переспрашиваю глупо…
- Нет, я здесь не работаю, - я глубоко, строго вздохнула и взяла себя в руки. - Просто приглашена на просмотр.
- Ну, неважно, - сказал мой собеседник, распахивая передо мной блокнот. - Скажите, это вы?
Я остолбенела. Передо мной в чужом блокноте, затиснутое в прозрачный кармашек, красовалось моё фото. То самое, которое сделал Юра. То самое, которое стояло в рамке на моей тумбочке. Портрет в высоком ключе…
- Да, это моя фотография, - изумлённо сказала я. - Откуда у вас?
В голове моей замелькали обрывки разговоров с Юрой. Кажется, он хотел опубликовать мой портрет. Не то в газете, не то в журнале. Значит, опубликовал? А я опять ничего не знаю? Хотя не похоже, что это вырезано из газеты. В журнале? И мне ни слова? Да нет, и на журнал не похоже - просто фотография...
- Откуда… Почему это у вас?...
- Ловкость рук и никакого мошенства, - засмеялся дяденька. – Значит, профессиональный взгляд меня не обманул, - объявил он удовлетворенно и принялся засовывать блокнот в карман. - А я сначала засомневался. Всё-таки, с портретом большая разница.
- То есть, я не похожа?
- Похожа-похожа, - опять засмеялся он. - Собственно, я вас искал всё это время. Поэтому и фото ношу. Вы не хотели бы сняться в кино?
- Что? – мне показалось, что я ослышалась.
- Мы ищем актрису на роль в телефильме, - буднично объяснил дяденька. - Увидел ваш портрет в витрине, начал искать оригинал. И вот – повезло. Сам не верю. Но значит – судьба. Соглашайтесь?
У меня даже плечи поднялись от недоумения. Актриса? Я?
- Но я никогда не снималась, я... не знаю, как...
- Да ничего страшного, - успокоил дяденька. - Не снимались, и не надо. Все когда-то сначала никогда не снимаются, - доверительно поделился он. - Не снимаются-не снимаются, а потом как начнут сниматься.
- И что я теперь должна делать? - растерянно спросила я.
- Проснуться знаменитой, - весело посоветовал дяденька. - Приходите на пробы. Завтра можете?
- Я работаю, - неуверенно возразила я. – И завтра, и вообще я работаю…
- И работайте на здоровье, - разрешили мне великодушно. – Мы подстроимся. Кстати, где работаете? Где работают такие прекрасные девушки?
Я назвала институт. Он уважительно поднял брови.
- А я чуял, чуял интеллектуальный фон, - он покрутил головой. – Я ещё там, в фотоателье, почуял.
- Так это вы были в фотоателье? - внезапно догадалась я, и вся загадочная картина с моим фото, наконец, встала на место.
- Представьте себе - кивнул он. - Шёл-шёл себе - вдруг вижу: в окне моя героиня. Захожу, спрашиваю адрес, думаю, сейчас найду, бухнусь в ноги. Ан нет. Таинственная история. Кто снимал, кто такая - никто не знает. Обещали узнать. Звоню через два дня – опять никто не знает. Приезжаю через два дня - опля, портрета вообще нет. Куда делся, тоже никто не знает. Хорошо успел щёлкнуть вас прямо в витрине, режиссёру показать. Да, я вам не представился. Я второй режиссёр. Слышали про такую должность? У нас первый режиссёр, вообразите себе, совершенно лысый, а второй - как видите - наоборот, - он взлохматил свою гриву. - Ну так как? Соглашаетесь?
- Н-не знаю, - растерянно пробормотала я, сражённая его располагающим трёпом. - А что за роль?
- Прекрасная, - уверил второй режиссёр. - Скромная, но красивая библиотекарша в маленькой поселковой библиотеке. В неё влюблён главный герой. Она - предмет его любви.
При слове "герой" сердце моё немедленно устремилась к князю - просто потому, что никого на этом месте я не могла себе представить.
Взгляд мой невольно скользнул на сцену. Она была пуста, и я неприметно вздохнула.
- Я не знаю, - сказала я честно и твёрдо.
Но второй режиссёр обрадовался.
- Я в вас не ошибся.
- В каком смысле? - нахмурилась я. Мне не очень нравилось, что мой собеседник не терял своей непринуждённой уверенности. Словно заранее знал, что я не откажусь, а значит, сейчас просто набиваю себе цену. Я нахмурилась ещё больше.
- Героиня такая же, - доверительно поделился режиссёр. - Как вы. Неподкупная.
- А как её зовут?
- Героиню? Нина. Вы случайно не Нина?
- Нет, я Вероника.
- Отлично, - сказал режиссёр. – Я вас жду, Вероника. Держите мою визитку и звоните завтра.
Всё ещё растерянно я посмотрела на картонный прямоугольничек в своей руке - буквы на нём категорически не складывались в слова.
- А можно, я не одна приду?
- Можно. Мальчика своего хотите взять?
- Что? – обмерла я.
- Мальчика, - спокойно повторил второй режиссёр и кивнул на пустую сцену. – Красивый парень. Фактурный. Приводите. Мы его снимем где-нибудь тоже.
- Почему это вы так решили?.. – спросила я почти возмущённо.
Он засмеялся и дружески похлопал меня по плечу.
- Я за вами наблюдал, - сказал он таинственным шёпотом. – Видел, как вы на него смотрели. Но ведь угадал?
Я промолчала и опустила глаза, делая вид, что разглядываю визитку.
- Угадал, - опять засмеялся он. – Не сердитесь. Мне по должности положено быть хорошим психологом. Если бы я не угадывал, кто в кого влюблён, я бы на этом месте двадцать лет не проработал. Но я никому не скажу, не бойтесь, - заверил он и посмотрел мимо меня куда-то вдаль. - Ага, надо нам бежать. Все, кажется, устремляются в зал. Пойдёмте. Там сейчас самое главное должно произойти.