А на сцене между тем творилось действо, звучала музыка, умолкала музыка, вспыхивало красивое освещение, гасло красивое освещение, выбегали танцоры, убегали за кулисы, я же сидела, замерев в ожидании имени, которое должны были объявить по громкой связи.
Зато девчонки щебетали вовсю. До меня доносилось: «Мне всё-таки не нравится танго, как-то обнимаются не возвышенно…» «А возвышенно обниматься – это как?» «Как в вальсе. В вальсе достойно обнимаются, а тут какой-то животный подтекст.» «Ну, сексуальный, да. Это плохо?» - «Если вот так напоказ – плохо. Надо чтобы в подтексте читалось, а тут он её хватает за все места без подтекста» - «А балет – не животный подтекст? Там тоже хватают за все места?» - «В балете музыка классическая, возвышенная. И женщина так себя не ведёт. А в танго… посмотри, она же прямо вешается на мужика со своими толстыми щиколотками» - «Балет тоже разный. Я смотрела современные постановки, там вообще ногу держали под прямым углом» - «Как это под прямым, покажи! Ой... ой, ужас какой, нет тонкие должны быть щиколотки, это аристократично.» - «А у тебя как со щиколотками?» - «У меня почти тонкие. Но самые тонкие щиколотки и запястья у нашей Вавки. У нас девочки в классе мерялись. Ниточкой. Но Вавка вообще была в классе самой тоненькой… Короче, нет, вальс всё-таки, лучше, возвышеннее…»
Вальс… Он мне тогда летом сказал: Может быть, тебе лучше танцевать вальс?
И я сразу отказалась. А сейчас, насмотревшись танцев, даже больше была согласна с Милкой: танго – всё-таки очень интимно. Или это только на сцене так выглядит? У них с Вероникой танго спрятано внутри танца, только на миг приоткрывается и потом деликатно растворяется… красиво так… Но может быть, я ошибаюсь. Надо будет у него спросить. Но где же он? Когда же он?..
- Виктор Марнауз, Юлия Синицына!
Я тоскливо вздохнула и откинулась на спинку кресла - устала ждать. И есть уже хотелось, и пить, и жарко было от юпитеров, под которые нас усадила упорная Милка со своей неугасимой идеей «попасть в новости».
Я автоматически смотрела, как на сцене танцуют, а мысли бежали в разные стороны. Завтра понедельник, мы должны удрать с работы пораньше - на выставку. Кольцо - это сейчас главное. И как же нужно, чтобы с нами пошёл и князь. Нужно, чтобы они с Таткой увидели это кольцо вместе со мной. Они оба столько о нём слышали. А может быть, нам позволят его взять в руки? По нашим с Таткой документам?
А вдруг там совсем другое кольцо? Ведь так может быть! И что тогда? Я буду думать, а было ли оно вообще. Может, мне приснилось всё? Вообще всё? Керчь, музей, Движанский... Закрытая экспозиция в отдельном запаснике тоже приснилась?
А может, и князь мне тоже приснился – от начала и до конца? Я невольно провела рукой по щеке. Кто поцеловал меня сегодня?
- Вячеслав Радивилов, Вероника Вейзен!
Я встрепенулась и выпрямилась. Наконец-то!
Да, это был тот же самый танец, что мы с Таткой видели, я узнала его по музыке и по чёрно-красным костюмам.
И это было так же красиво - а может быть даже ещё красивее, потому что в прошлый раз мы видели только репетицию, а сейчас были отборочные выступления.
Я забылась. Как только увидела его – забыла про выставку, про кольцо, про кино – смотрела заворожённо, любуясь грацией и красотой движений.
Смотрела и не верила, что это тот самый мальчик с побережья, которого я в первый вечер всё пыталась поднять на смех и иногда у меня это получалось – и поднять на смех, и посмотреть покровительственно сверху вниз… А теперь впору меня поднимать на смех, потому что забыла себя совсем, и дыхание замирает, и в горле пересыхает при взгляде на его сильное тело… Это вот он? Что-то величественное и могучее сквозило в его фигуре на сцене, залитой огнями. В моём воображении замелькали какие-то греческие скульптуры, юноши с конями на Аничковом мосту… Свободное, откровенно красивое тело - князь, это ты? Открытый, весёлый, нрав, горячность, упрямство, бесшабашность… нежность… князь, это всё ты?